Разрывающаяся в 30 метрах над целью и поражающая четырьмя тысячами осколков всё, что находится в радиусе 300–400 метров. Впрочем, есть у этих ракет и разновидность, способная уничтожать защищённые оборонительные объекты: сначала пробивает крышу, скажем, ДОТа, а потом взрывается внутри него.
Да, «двадцать первый» — очень лёгкая машина, если сравнивать с Миг-23. Но зато и вёрткая, с приёмистым двигателем, позволяющая крутить самые сложные фигуры высшего пилотажа. И против вражеских истребителей способна сражаться хоть на дальности ракетного пуска, хоть в ближнем бою при помощи 23-мм спаренной пушки.
Боезапас приличный, 200 выстрелов. Это не 70, как у Су-7: две секунды огня, и можно возвращаться на аэродром. И управляемые авиационные ракеты Р-60М позволяют стрелять не только вдогон вражескому истребителю, но и на встречном курсе, когда у него тепловое излучение двигателей не сильно отличается от выпускных систем поршневых моторов.
Конечно, хотелось бы освоить те же Миг-23 или Миг-25, но я сомневаюсь, что столь крупные машины смогут быть столь юркими, как наши «балалайки».
Ракетный бой с противником на больших дистанциях — это одно, а ближний, когда приходится маневрировать, заходить в хвост, уворачиваться от вражеских атак — совсем другое. Мне всё-таки ближе тактика, которой придерживались наши отцы во время Великой Отечественной.
Ведь именно здесь, в небе над Белоруссией, разворачивались самые напряжённые воздушные сражения первой недели той войны. Самые трагические, последствия которых наши предки расхлёбывали больше года, потеряв на Западном фронте столько авиации, что вполне хватило бы минимум на равенство сил в воздухе на протяжении всего сорок первого.
Самое обидно, что основную массу самолётов потеряли не в воздухе, а на земле. По дури авиационных и иных высоких начальников, не желавших ничего слышать о рассредоточении и маскировке самолётов, о надёжном зенитном прикрытии аэродромов. И пришлось уцелевшим лётчикам надрываться, пытаясь хоть как-то противостоять «экспертам Геринга».
Ценой собственных жизней затыкать дыры в «зонтике» над отступающими войсками.
Злые языки утверждают даже, что этими учениями наши маршалы и генералы хотят «переиграть» в свою пользу то ли операцию «Багратион» 1944 года, то ли страшный июнь 1941 года. Не знаю. Насколько помню, маршал Устинов ни единого дня на фронте в Великую Отечественную не сражался. Маршал Огарков, начальник Генерального Штаба — да, воевал. И, кажется, войну встретил не так уж далеко отсюда.
