Увы, не таким виделся конец истории: следовало бы его допросить, выявить законспирированное подполье, а потом судить по всей строгости и только после этого прилюдно повесить на площади.
Командировка у капитана Романцева завершилась, нужно было по-быстрому закончить дела и собираться в обратную дорогу.
И все-таки сделано было немало: нашли в лесу тело капитана Севастьянова, теперь он не пропавший без вести, а самый настоящий герой. А его молодая жена с малолетним сыном могут рассчитывать на положенную пенсию.
Убитого отца и мужа не вернуть, но хоть какое-то утешение.
Ну, и письмецо нужно успеть написать жене, чтобы отправить его с ближайшей почтой.
Сев за стол, Тимофей принялся писать.
«Здравствуй, милая моя, родная Зоя!
Срок моей командировки подошел к концу. Закончились все мои канцелярские дела. Как-то очень быстро пролетело время. Кажется, я влюбился в этот край по-серьезному. Хорошие здесь люди, отзывчивые, добрые. Хотелось бы как-нибудь приехать сюда еще раз, и не в командировку, а просто отдохнуть.
Предлагаю тебе поехать вместе. Возьмем с собой палатку, забредем куда-нибудь подальше, поселимся на недельку где-нибудь у речки и будем удить рыбу. Уверен, что Украину ты полюбишь так же крепко, как и я.
Целую тебя крепко, твой Тимофей»."
"Наконец пролился дождь. Черное небо располосовали яркие молнии, зазвучали раскаты. Бабахало так, как бывает только на передовой. Настоящая канонада. Вот только вместо тяжелых осколков и снарядов спекшийся под солнцем чернозем взрыхляли упругие струи дождя.
Смотреть на оживление природы было сладостно.
Тимофей подошел к окну и распахнул его настежь. Комнату заполнила свежесть. Некоторое время он стоял у распахнутого окна, чувствуя на своем лице обжигающие капли дождя, а потом аккуратно прикрыл створки.
Эпилог
21 июля
Председатель Государственного комитета обороны Иосиф Сталин вызвал на Ближнюю дачу маршала Ивана Конева и комиссара государственной безопасности 2-го ранга Виктора Абакумова в десять часов вечера.
Однако им пришлось ждать более получаса — незапланированный разговор с маршалом Рокоссовским затянулся. И когда в нем была поставлена последняя точка, Сталин поднял трубку и спросил у Поскребышева:
— Конев с Абакумовым в приемной?
— Да, товарищ Сталин.
— Пусть заходят, — сказал Иосиф Виссарионович.
Поднявшись из-за стола, он вышел навстречу офицерам и тепло поздоровался с ними за руку.
— Прошу вас, садитесь, товарищи, — показал Сталин на стулья.
