К свояку собрался, а там еще и письма кому-то передать нужно. А вот и он, — показал водитель на сухощавого высокого мужчину с кожаной черной сумкой на левом плече.
— Места-то еще остались? — улыбнулся подошедший мужчина.
— Кабину не обещаю, — сказал водитель, — капитан со мной едет, а вот кузов свободен.
— А мне все равно, главное, не на своих двоих, — весело заверил почтальон. — А то, бывает, так находишься по деревням, что без ног остаешься. — Он уверенно встал на колесо и легко перебросил гибкое пружинистое тело через деревянный борт.
— Ты там у меня за мукой присматривай, — шутливо наказал сержант.
— Не переживай, все будет в порядке! — рассмеялся почтальон.
— Ну что, товарищ капитан, поехали? — дружески, как старинному приятелю, предложил водитель и, распахнув дверцу, проворно забрался в кабину.
Тимофей устроился на пассажирском сиденье, где вместо кресла стоял небольшой табурет, обитый материей с ватой и привинченный металлическими уголками к дощатому полу. Машина явно не была рассчитана на долгие военные переходы, но в пределах города, с кратковременными выездами в сельскую местность, подходила вполне.
Полуторка затарахтела, затряслась и запылила по улице.
— Нам еще с полчаса по городу колесить, просто так не проехать, — пожаловался водитель. — Еще не все завалы разгребли, кое-где мины имеются, а вот дальше уже по грунтовке поедем. Там дело веселее пойдет!"
"Отчего-то город выглядел враждебно, хотя война ушла отсюда несколько месяцев назад. В нем присутствовал какой-то запах, сродни тому, которым Тимофей надышался в сорок первом, то ли дух застоявшейся гари, то ли поднятой пыли.
Проклятый запах, очень нехороший, напомнивший удручающее тяжелое отступление. Вот только сейчас ситуация была совершенно иной — шли на запад, а значит, настроение и ощущения должны быть совершенно другими.
Никто, конечно же, не обещал, что наступление будет выложено цветами, вокруг все та же смерть, тяжелые ранения, увечья, горе, но все-таки… всегда как-то хочется думать о лучшем.
По обочинам дороги еще оставались воронки от бомб, наполовину и наспех засыпанные кирпичом и гравием, а кое-где просто обломками разбитого жилища, стоящего по соседству. До основательного ремонта дорог просто не доходили руки, да и времени не было: движению не мешают, и ладно! Имеются дела куда более насущные.
Но машин было много, в основном такие же грузовики и трехтонки, в кузовах которых, задорно поглядывая на пылящую пехоту, катили пассажиры.
