Я батько с мамкой окликнула, а чужаки уже в дверь громко стучаться… — На минуту девушка умолкла, утирая рукавом проступившие слезы, а потом продолжила: — Батька им открыл, а они спрашивают: «Горилка у тебя есть?» Батька говорит: «А як же, для дорогих гостей-то!» Налив им горилки, сала поризав, хлиба, а коли вони поели, старший сказав: «А теперь давай поговорим, за что ты так москалей привечаешь!» Батька стал отвечать, что никаких москалей не привечает, живет, как и все. А старший ему говорит: «А нам рассказывали, что у тебя на постое комиссар с тремя офицерами останавливался».
Батька тут сказал: «Юхим, ну как же мне отказаться? Не мог же я их за дверь выставить».
— Юхим — это старший среди них? — уточнил Игнатенко.
— Да. Так они его называли… А этот Юхим говорит: «Ты должен был сообщить нам, а не сделал этого». Потом вони нас в лес повели, сказали, що розстриляють. А когда через овраг переходить стали, так батько вцепился в одного дядьку с автоматом и закричал: «Доча, беги!» Я и побигла, тильки чую — ззаду стриляють.
А когда повернулась, увидела, что батько с мамкой на земле лежат.
— Они за тобой бежали?
— Да… Только я в яму спряталась. Они меня не видели и мимо побегли.
— Как выглядел этот старший?
— Йому лет сорок. Худой. Но сразу видно, що очень крепкий. Високий, выше мово батьки. Все время улыбался, вот тилько оттого еще страшнее ставало.
— Ты его раньше видела?
Девушка отрицательно закачала головой:
— Ни, не бачила, но батько его хорошо знал, это я сразу поняла.
Он никогда ничего не боялся, а тут, когда ця людина прийшла, ему страшно стало.
— Обещаю тебе, Степанида, мы обязательно их найдем и накажем.
— Мени треба йти отсюда… Я б не хотила, щоб мене тут побачили.
— Не увидят, не переживай.
— До себе я не пиду, — затрясла головой Степанида, — мне страшно!
— И где ж ты будешь жить?
— К дядьке пойду. До молодшому братови батьки.
— Мы отвезем тебя, куда ты скажешь.
— Тильки ви мене пид лисом оставьте, а там я сама доберусь. А то мене бандеривци побачать, що я з вами.
— Где живет твой дядя? — Увидев в глазах девушки сомнение, Игнатенко заверил: — Ну, чего ты так заволновалась? Не будем мы тебя тревожить. Неужели ты думаешь, что мы не понимаем, какое сейчас время. Просто мы должны знать, где ты будешь находиться, чтобы помочь тебе, если потребуется…
— Село Резники.
— Когда ты хочешь идти?
— Сейчас.
