Пальцы практически на автомате сжимают нож, он лежит на столе, совсем близко. Зажмуриваюсь и резко разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов, размашисто вытягиваю руку с холодным оружием вперед. Не успеваю сориентироваться, а лезвие уже упирается в плечо черного пиджака самым кончиком."
"– Совсем дура? – громкий бас сотрясает мою маленькую квартирку, а его владелец выдирает нож из моей руки. Бросает на пол, и я морщусь от звука падения металла.
– Зачем ты пришел?
Глава 3
Откуда у него ключи, не спрашиваю.
Но в голове ставлю заметку, сменить замок.
– Точно не за этим, – Клим смотрит на нож и отходит в сторону. Отодвигает пальцем тюль, висящий на окне, бросает взгляд во двор и резко задергивает штору.
Осматривает комнату презрительно, чуть дольше задерживая глаза на фото, которые висят на стене над угловым диваном. Семейные фото.
– Узнаю брата, раскошелиться на нормальную хату явно не про него, – озвучивает свое заключение.
– Это моя квартира, – упираюсь взглядом в мужской подбородок.
В глаза намеренно не смотрю. – Виктор не имеет к ней никакого отношения.
Эта квартира – еще одна моя петля. Ипотека.
Клим хмурит лоб, поворачивается вокруг своей оси, будто после моих слов оценивает здесь все по-новому. Между братьями всегда были разногласия и девять лет разницы. Да и братьями они были лишь на словах. Мать Клима вышла второй раз замуж за отца Виктора. Странная семья, они плохо ладили между собой, но на каждом сборище хотели показать обратное. Все, все кроме Вяземского.
Тогда он еще тоже был Мельниковым. Фамилия, которой его с барского плеча наградил отчим.
А потом появилась я и все стало только хуже. Моя слепая любовь к Вите оказалась триггером для Клима. В день моего восемнадцатилетия Виктор сделал мне предложение. Конечно, это было заранее обговорено с отцом, отчасти тот брак был договорным, но я так помешалась на своем женихе, что подобная формальность меня вовсе не смущала.
Все прошло пафосно, но до безумия романтично. После помолвки Клим пожелал мне не быть такой дурой.
А ночью следующего дня мои родители попали в аварию, разбились насмерть. Тогда-то все и изменилось.
– Так зачем ты пришел? – повторяю чуть громче, но он не реагирует на мои вопросы.
– Где твое гостеприимство, Лу-у-иза? – растягивает мое имя. – А как же предложить гостю кофе? – прикладывает пальцы к подбородку, и полы его пальто разъезжаются, открывая моему взгляду рукоятку беретты.
– Закончился, – нерв на моем лице дергается.
