На пороге тот упёрся, заговорил шёпотом:
— Не запирайте дверь. И не ложитесь спать. Когда загорится, бегите в коридор. Намочите простыню, наденьте на голову. Вас никто не узнает. Это единственная возможность скрыться. Будет сутолока, неразбериха. Воспользуйтесь! Я тоже в это время сбегу!
Вячеслав выпихнул его и затворил дверь на ключ. Гарий не унимался, поскрёбся и сказал громким шёпотом:
— Встретимся на Мотофлоте. На берегу — старая самоходная баржа. Там побеседуем предметно. Вам же интересно узнать про Матёрую? Мне есть что рассказать!
В душевой оказалась даже горячая вода, но Колюжный умылся холодной до пояса, растёрся полотенцем, однако чувство некого мерзостного налёта, оставленного безумием, не прошло.
Тогда он открыл холодильник, вынул бутылку водки и залпом выпил полстакана. На голодный желудок хмель почти сразу достал головы, потрепетал минуту и угас. Сначала Вячеслав вспомнил мнение отца, который мерил алкоголь не на килограмм веса, а на метр роста в литрах. Налил сразу полный стакан, открыл судок с холодной рыбой, поскольку ощутил спасительный толчок голода, выпил и стал есть.
Самое время было принять дозу смертельного яда — чишовела.
Рыба оказалась вкусной, и Вячеслав вспомнил, что это, должно быть, местная нельма! Вспомнил — и опять мысленно вернулся к Рассохину, который ещё на Вилюе расхваливал эту рыбу, считая, что лучше неё на свете не бывает — ни красной, ни белой.
И заявление шизофреника о том, что Станислав Иванович убил какую-то женщину, вдруг показалась совершенно правдоподобным.
Он выглядел необычно молодо для своих лет, но всё время жил с некоей стариковской печалью, особенно заметной отроческому глазу. Будто каждую минуту конца ждал, смерти: даже когда веселился, смеялся или пел песни у костра, по-братски обнявшись с Бульдозером. Он словно знал, что в любой момент откроется дверь, за ним приду и скажут: пора. Он встанет и уйдёт не моргнув глазом."
"Однажды в экспедиционный посёлок за ним и правда приехал следователь и под конвоем увёз куда-то.
Взрослые между собой обсуждали это событие, и несколько раз из уст отца прозвучало: мол, неужели теперь Стаса всю жизнь будут таскать за эту бабу? Дескать, надо идти на выручку, требовать, чтоб не дёргали, — сколько же можно? Геологов на приисках и самих приискателей в милицию и КГБ вызывали частенько, в основном за золото, добытое подпольным путём, чаще — за обручальные кольца, печатки и прочие побрякушки, которые наловчились отливать местные умельцы.
