Даже с той точки, где пёс оторвал неприятелю карман, открытый люк просматривался, а этот, в песочном камуфляже, подходил ближе. Вчера кавказец наверняка чуял его же, и по тому, как призрак не является на глаза и пытается существовать скрытно, можно судить о главном его занятии — следить за обитателями острова. Возможно, конкретно за Рассохиным. И вполне понятно, откуда он появился, — из вертолёта! Людей в таком приметном камуфляже было трое, и выходили они отдельной группой в тот момент, когда ОМОН уже захватил лагерь.
Потом Стас видел только одного, и в вертолёт садился один — это точно. Значит, два других незаметно исчезли в кедровнике, так что на острове, скорее всего, двое, вооружены и очень осторожны. Если бы не пёс, ни за что бы не заметил. И то, что они не застрелили собаку, а лишь отпугнули, говорит об их некоей лояльности к Рассохину. Им запрещено вступать в прямой конфликт, как-то влиять на обстановку, задерживать и тем паче арестовывать, о чём третий, улетевший, сказал прямо.
То есть теперь придётся жить здесь под постоянным надзором. А ещё где-то бродит обиженный профессор Дворецкий с дробовиком.
В тот момент Стас и гадать не стал, кому и зачем это надо. Сбегал к разливу, где нашёл амазонку, забрал её одежду, свои сапоги и, вернувшись в схрон, люк закрывать не стал — напротив, распахнул внутреннюю дверь, чтобы проветрить землянку. Давно нетопленная, она стала парной и душной от влаги, как баня. Амазонка спала беспокойно, с тяжёлым дыханием, обильно потела и бормотала что-то неразборчивое.
Конечно, простуда ей была обеспечена, но только бы не воспаление лёгких, которое он сам едва пережил, и то благодаря молчунам. Её бы, конечно, отправить в больницу, однако ни связи, ни лодки, а маломощная рация, что висела в схроне, улавливала только монотонный шум пустого эфира. Рассохин перебрал все продукты, бывшие в убежище, но кроме своей водки и припасённого Матёрой мёда, ничего целебного не нашёл.
Но и это уже было кое-что! Ко всему прочему он вспомнил о молоке в обгоревших холодильниках на ферме и, послушав успокоенное свежим воздухом дыхание амазонки, решил сбегать в лагерь.
— Охраняй! — приказал он кавказцу. — А я быстро!
Пёс команды понимал или сам знал, что делать, и остался возле схрона.
Лагерь всё ещё дымил, и пахло там не ладанным духом тлеющей кедровой смолы — горелым навозом, собранным в кучи на удобрение огородов.
