Пока Стас возвращался к лодке, полоска вала уменьшилась вдвое, и кое-где лёгкая прибойная волна уже перекатывалась через сушу, заставляя взлетать береговых ласточек.
Поджидающий на лагерной пристани пёс обрадовался, с визгом запрыгал около, но Рассохин вытащил лодку на сухое, привязал её к столбу, а остаток цепи прикрутил проволокой к ошейнику.
— Придётся тебе, брат, охранять, — сказал извинительно. — Мало ли что на уме у этих гадов.
К схрону он бежал, чтоб согреться, и по пути ему пришла мысль попробовать подзарядить аккумулятор телефона от лодочного мотора.
Но каким образом это сделать, придумать так и не смог, не хватало знаний по электротехнике. Зажигание электронное, всё упаковано в резину, и откуда взять нужные двенадцать вольт — одному Бурнашову известно.
В землянку он пробирался осторожно, чтобы не разбудить амазонку. Не зажигая света, на ощупь достал из рюкзака одежду и сначала переоделся в сухое. Потом затопил печку и в отсветах огня увидел, что она не спит — сидит на постели, кутаясь в одеяло.
— Лодку я нашёл, — сообщил Рассохин, зажигая свечу. — Но остров не успел — стемнело. Завтра рассветёт — поедем вместе.
— Они погибли, — уверенно проронила амазонка. — Я сон видела... И слышала крик.
— Это я кричал.
— А сон?
— Сон — не доказательство! — обрезал Стас. — Сейчас будем есть. И спать.
Она будто не услышала.
— Сёстры падали с деревьев, — забормотала она, вздымая волну унявшегося было озноба. — Их уносило течением. Некоторые прыгали сами. И бросали детей. Они же зомби!
— Прекрати! — прорычал он.
И увидел, как её передёрнуло от испуга. Взгляд стал осмысленным и покорным. Рассохин пощупал её лоб — температуры вроде не было, хотя кожа влажная."
"— Тебя как зовут? — примирительно спросил он, развешивая возле печи мокрую одежду.
— Анжела.
— Второго имени не дали?
— Это теперь неважно.
— Как себя чувствуешь, Анжела?
— Сильно пропотела, — призналась она. — Одеяло мокрое.
— Пропотела — это хорошо. Может, насморком обойдётся. А одеяло переверни другой стороной.
— Не боюсь простуды, — голос шелестел, как сухая трава.
— Купаюсь круглый год... Иначе бы не доплыла...
— Сёстры твои тоже моржуют?
— Ещё по снегу босыми ходят.
— Значит, до утра выдержат, — вслух подумал Рассохин. — Сколько там детей?
И лучше бы не спрашивал — она опять впала в отрешённое состояние полусна.
— Четверо — девочки... Женщин всего было тридцать пять. Теперь я одна... Где Лариса? Она не прилетела? Если не прилетит, мы погибнем!
Стас встряхнул её за плечи.
