Вся община знала наследника «престола», поэтому он с детства был обласкан вниманием, почитанием, поскольку до восемнадцати лет жил у чужих людей и под разными именами. Родители и вся община опасались наёмных убийц и похитителей, власти всё ещё мечтали лишить свободников будущего вождя. Дома, в которых он прятался, имели от этого свою выгоду и норовили если не женить, то обручить Гария со своими дочерьми и таким образом породниться с Сорокиными.
При внешнем пуританском образе жизни общины голыши страдали от слишком раннего полового созревания детей, и виною тому были вечерние молебны в «белых одеждах».
Обычно проходили они при тусклом освещении керосинками или свечами, взрослые самозабвенно пели псалмы и стихи, а дети прятались по тёмным углам и устраивали безобидные «ласкательные» игры, которые не воспринимались как греховные. Напротив, даже поощрялись, ибо считалось, что это весьма полезно для братско-сестринских отношений в общине. К тому же свободники искренне верили, что так целомудренно тешатся ангелы на небесах.
И эти ангельские игры длились до подросткового возраста, почти сразу переходя в супружеские. Причём понятие семьи было относительным, поскольку по коммунарским правилам ни муж для жены, ни жена для мужа не могли быть собственностью.
К совершеннолетию правнук жандармского ротмистра Гарий был уже, по сути, вождём свободников, дед мыслил передать бразды правления внуку, а не сыну, который особого рвения в служении общине не проявлял и будто бы в интересах голышей уехал в Ванкувер.
И тут случайно выяснилось, что родитель Гария давно уже пошёл на сговор с властью, то есть получил документы, выучился и тайно занимался бизнесом. Прознав об этом, дед немедля вытребовал его домой, однако всегда открытый и честный перед общиной, на сей раз сора из избы выносить не стал и почему-то скрыл ослушание сына, но лишил его наследства — престола вождя, к коему тот и не стремился.
Гарий же, напротив, мечтал о нём и сначала палил дома, фермы и машины Веригинской общины, а потом со своей боевой группой предпринял вылазку в прерии Саскачевана, где жили богатые духоборы-отщепенцы, занимающиеся землепашеством.
За один рейд он сжёг десяток дворов вместе с техникой, амбарами и сараями, отпустив скот на волю. Это вызвало восторг среди свободников и неожиданно — гнев деда, который отчего-то стал противиться воле общины и всячески сдерживать её от террора.
