Физиономия красная, короткие волосы дыбом и вся верхняя одежда — в клочья. А пёс продолжал рвать его за штаны, даже когда Рассохин оказался рядом.
— Убери собаку! — заорал мужик. — Ну, что встал?! Он меня покусал!
На распятом оказался песочный камуфляж!
Стас поймал кавказца за ошейник и оттащил.
— Кто тебя так? — спросил с интересом.
— Не знаю! Освобождай! Давай, шевелись, руки затекли!
Одного накладного кармана на брюках не было, второй
болтался у колена, в прорехах зияло голое тело с запёкшейся кровью.
— У тебя связь есть с большой землёй?
Мужик гневно мотнул головой.
— Была связь! Всё отняли! Освобождай!
— Когда отняли?
— Утром ещё. Скоро сутки сижу... Режь верёвки!
— Что же ты, сволочь, МЧС не вызвал? Я же просил! Кричал: женщины тонут! Скажешь — не слышал?
— Слышал... Не имел права!
— Спасать не имел права?!
— Обнаруживать себя! Специфика службы... Убери пса! А если он бешеный?!
Рассохин оттолкнул пса, подошёл вплотную и посветил в лицо.
— Так вот, женщины утонули. Все! И теперь ты за это ответишь.
Где второй?
Мордатый обвис на жерди.
— Мы выполняли инструкции, — вяло оправдался он. — Был приказ... Я действующий офицер ФСБ!
— Тем хуже. Где второй?!
— Там! — мотнул он головой в сторону лагеря. — Его тоже привязали.
-Кто?
— Не знаю! Нас захватили утром. Какие-то люди в камуфляже, бородатые... Мы участвовали в спецоперации!
Скуратенко распяли на жерди обыкновенными верёвками. Этот оказался прикручен сыромятными ремешками, причём умело, и берёзовая жердь была короче, толще, привязана с перевесом на одну сторону.
Тяжёлый комель с крючьями сучков застрял в зарослях.
— Рассохин, ты обязан помочь нам! — вдруг заявил распятый. — Из-за тебя мы оказались здесь!
— Из-за меня?!
— Нет, но я знаю, кто ты. Всё о тебе знаю! Наши интересы совпадают. И ты обязан помогать!
— Я тебе ничем не обязан! — выразительно сказал Стас. — Надо было вызвать спасателей, когда тебя просили. А ты... Сорок душ!
— Но мы здесь пропадём! — возмутился он. — Рассохин! Ты что? Ты за это ответишь!
Стас развернулся и пошёл в кедровник.
— Рассохин! — понеслось вслед. — Напарнику помоги! Он хотел жердь переломить и вроде руку сломал!
Его напарник оказался метрах в сорока, поблизости от сгоревшего лагерного забора. Он сидел на пне, пристроив тяжёлый конец жерди в развилку берёзы, пришибленный, перепуганный: слышал весь разговор, ничего не просил и вопросов не задавал. Рассохин ощупал его притянутые намертво руки — кости были целыми, хотя левый локоть припух.
