К тринадцати часам Колюжный приехал по указанному адресу на Старую площадь, как-то ещё смутно веря в то, что происходит, однако в бюро пропусков его уже ждал рыжий помощник, который раскланялся, как со старым знакомым, но почему-то попросил паспорт, сунул его в свой карман и повёл на улицу.
— Встреча переносится в другое место. Генерал примет вас у себя дома."
"Вячеслав опять заподозрил мошенничество, однако пожал плечами и впустил рыжего в свою машину По пути он сообщил, что беседы с ним жаждет один из замов ЦК, который конкретно занимается вопросами, связанными с экспедицией Рассохина.
Вячеслав ещё не представлял, что его ждёт, и не переставал иронично дивиться оказанной чести. И не себе — Станиславу Ивановичу, прежде безвестному якутскому геологу, который сподобился заполучить пристальное внимание высших эшелонов власти.
Помощник привёз его на Рублёвку и остановил машину перед трёхметровым забором. Настоящий лейтенант службы охраны проверил документы и пропустил на ухоженную в английском стиле территорию, однако же с деревянным домом, напоминающим средневековый терем.
Встречал их хозяин — человек возрастом за пятьдесят, по домашнему одетый в майку и шорты, однако представился генералом и как-то вскользь назвал украинскую фамилию — то ли Тягун, то ли Бегун. Голос показался знакомым, да и вид тоже, особенно борода и декадентская косичка, перетянутая резинкой. Если распустить, чем-то будет похож на вчерашнего лектора: то же грубоватое смуглое лицо, длинноватый гоголевский нос и очень тонкие губы.
Правда, в зале вчера был полумрак, скрывающий детали. Совсем не генеральские атрибуты одновременно делали его похожим на какого-то очень знакомого киношного героя, но на кого именно, Вячеслав вспомнить не мог. Скорее всего, генерал он был отставной, фээсбешный, но, как говорят, там отставных не бывает, и все они продолжают служить в структурах типа такого ЦК. Он заметно хромал, опираясь на простую деревянную клюку, колено было перетянуто бинтом.
Колюжный с юности привык к высоким начальникам, бывавшим у них в доме и на даче, поэтому держался раскованно и независимо.
И генерал, видимо, прекрасно об этом знал, поэтому авторитетом не давил, а усадил за летний столик под зонтом и попросил рыжего помощника принести сок и кофе.
— Видите, я не в форме, — сказал он. — Не транспортабельный. Пришлось пригласить вас сюда. Простите.
Сам остался стоять, опираясь на клюку.
— Понимаю, — обронил Вячеслав. — Футбол?
— Нет, ночная хоккейная лига.
