Запах соли, крики птиц

Теперь Мельберг тщательно обдумывал ответ — ему не хотелось снова сболтнуть лишнее.

— На данный момент ничто на это не указывает, — наконец сказал он.

— А где ее нашли? — не упустила возможности прицепиться вечерняя пресса. — Ходят слухи, что ее обнаружили в мусороуборочной машине, это верно?

Все взгляды вновь оказались прикованы к губам Мельберга, и он нервно их облизнул.

Дьявол, они не так глупы и наверняка восприняли ответ как подтверждение слухов. Возможно, ему следовало прислушаться к Хедстрёму, который перед самой пресс-конференцией предлагал взять участие в ней на себя.

Но, черт возьми, разве он мог упустить случай покрасоваться в лучах прожекторов? Воспоминание об испытанном при разговоре с Хедстрёмом раздражении заставило Мельберга вновь распрямить плечи и набраться смелости.

— Да? — Он указал на журналистку, давно махавшую рукой, но никак не получавшую слова.

— Кого-нибудь из участников реалити-шоу уже допрашивали?

Мельберг кивнул. Эти люди все равно с удовольствием выставляют себя напоказ, поэтому вопрос о выдаче подобной информации его не волновал.

— Да, мы их допрашивали.

— Кого-нибудь из них подозревают в убийстве? — Камера про граммы новостей «Раппорт» снимала, а репортер выставил микрофон, чтобы уловить ответ.

— Во-первых, пока еще не установлено, что это убийство, и на данный момент мы не располагаем сведениями, указывающими на кого-то конкретного.

Это была ложь: он читал отчет Мулина и Крусе и уже составил себе четкое представление о том, кто виновен. Однако он не такой дурак, чтобы делиться крупицей золота, пока не выяснит все до конца.

Теперь вопросы пошли вхолостую, Мельберг сам слышал, что раз за разом повторяет один и тот же ответ. Под конец ему это надоело, он объявил пресс-конференцию оконченной и под стрекотание вспышек фотоаппаратов покинул помещение, приняв максимально важный вид. Ему хотелось, чтобы Роз-Мари, включив вечером новости, увидела сильного мужчину.

В течение дней, прошедших после смерти Барби, она неоднократно замечала, как люди останавливаются, шепчутся и показывают на нее пальцем.

К тому, что на нее пялятся, она привыкла еще со времен «Большого Брата», однако теперь все было по-другому. Ими двигало не любопытство или восхищение тем фактом, что ее показывают по телевизору. Ей претила горевшая в их взглядах жажда сенсации и публичных кровопролитий.

Едва они услышали про Барби, Йонна хотела сразу уехать домой. Ее первым побуждением было бежать, укрыться в единственном доступном месте.