Запах соли, крики птиц

И дама с ожерельем тоже. — Хедда поскребла себя по шее, чтобы показать, где висело ожерелье. — Она исчезла.

— Но почему ты сказала, что они утонули? — Краем глаза Патрик видел, что Йоста остановился в дверях и слушает.

— Стыдно… И может, им у нее было лучше. Но я стыдилась…

Она снова обратила взгляд к воде, и они довольно долго просидели молча. Мозг Патрика усиленно работал, переваривая услышанное. Нетрудно было вычислить, что «благородную даму» звали Сигрид Янссон и она почему-то забрала детей Хедды. Почему именно, им уже никогда не узнать.

Когда он медленно поднялся на трясущиеся от всего этого ужаса ноги и повернулся к Йосте, то увидел, что коллега держит что-то в руках.

— Я нашел фотографию, — сказал он. — Под матрасом. Фотографию близнецов.

Патрик взял снимок и стал рассматривать. Двое малышей, около двух лет, сидят на коленях у родителей, Готфрида и Хедды. Вид у них счастливый. Фотографию, вероятно, сделали непосредственно перед тем, как Готфрид утонул. До того, как все рухнуло.

Патрик принялся изучать лица детей. Где-то они сейчас? Неужели кто-то из них убийца? Круглые детские личики ни о чем не говорили.

Хедда опять заснула за кухонным столом, Патрик с Йостой вышли на улицу и вдохнули свежего морского воздуха. Патрик аккуратно вложил в бумажник фотографию с многочисленными следами пальцев. Он обязательно проследит за тем, чтобы ее поскорее вернули Хедде, но сейчас фотография необходима им, чтобы найти убийцу.

На обратном пути они молчали, как и по дороге на остров.

Правда, на этот раз молчание объяснялось потрясением и грустью. Грустью по поводу того, каким бессильным и беззащитным оказывается порой человек. Потрясением от масштаба ошибок, которые человек способен совершить. Патрик живо представлял себе, как Хедда металась по Уддевалле, как разыскивала детей, которых в приступе отчаяния, бессилия и похмелья отдала совершенно чужому человеку. Он прямо-таки ощущал панику, которую она, вероятно, испытала, поняв, что детей ей не найти. И отчаяние, побудившее ее заявить, что дети утонули, вместо того чтобы сознаться в том, что она отдала их в чужие руки.

Только когда Патрик пришвартовал старую посудину к понтонным мосткам, Йоста нарушил молчание.

— Ну, теперь нам, по крайней мере, все известно, — сказал он, и по его лицу было видно, что он по-прежнему чувствует себя виноватым.

По дороге к машине Патрик похлопал его по плечу.

— Ты не мог знать, — попытался он успокоить коллегу.