Я права?
— Ты в точности описала то, как народу удается работать под руководством Бертиля Мельберга, — подтвердила Анника и со смехом вернулась обратно к своему столу.
За эту девушку волноваться не стоит. Ловкая и уверенная, она себя в обиду не даст. Приятно будет посмотреть, как она возьмется за начальника.
Дан удрученно прибирался в комнатах дочерей — они, как обычно, оставили вещи в таком виде, будто тут взорвалась небольшая бомба. Он знал, что ему следовало заставлять девочек убирать за собой как следует, но слишком ценил время, которое проводил вместе с ними.
Они жили у него каждые вторые выходные, и ему хотелось получше использовать эти дни, а не тратить их на нытье и ссоры. Дан понимал, что поступает неправильно, что должен не уклоняться от ответственности за воспитание дочерей и не перекладывать все на Перниллу, но выходные пролетали так быстро, да и годы, казалось, тоже проносились с пугающей скоростью. Белинде уже успело исполниться шестнадцать, и она почти взрослая, а десятилетняя Малин и семилетняя Лисен подрастали так быстро, что ему временами казалось, будто он за ними не поспевает.
После развода прошло три года, а вина по-прежнему тяжелым камнем лежала у него на душе. Не соверши он той роковой ошибки, ему, возможно, не пришлось бы сейчас подбирать одежду и игрушки девочек в отзывающемся пустотой жилище. Ошибкой, вероятно, было и оставаться жить в Фалькелидене. Пернилла переехала в Мункедаль, поближе к своей семье. Но ему не хотелось, чтобы дочери лишились еще и дома, поэтому он работал, экономил деньги и боролся за то, чтобы каждые вторые выходные, приезжая к нему, девочки чувствовали себя у родного очага.
Правда, долго ему так не протянуть. Расходы на дом уже становились непосильны, и максимум через полгода придется принимать решение. Он тяжело опустился на кровать Малин и подпер голову руками.
От размышлений его оторвал звонок телефона. Дан потянулся за трубкой, лежавшей на этой же кровати.
— Алло. О, привет, Эрика! Да, тяжеловато. Вчера вечером уехали девочки.
Да, знаю, через неделю они приедут снова. Просто кажется, что до этого времени еще очень далеко. Ну а что у тебя приключилось?
Он напряженно слушал. Морщина, выдающая его озабоченность и появившаяся у него на лбу еще до звонка, углубилась.
— Все так плохо? Если я могу чем-то помочь, только скажи.
Он еще немного послушал Эрику, потом медленно произнес:
— Да, конечно, могу. Точно. А ты думаешь, это поможет? О'кей, тогда я сейчас приеду.
