Запах соли, крики птиц

Иначе разве он согласился бы на это? Правда, Мехмет сознавал, что это бегство. В течение пяти недель ему предоставлялась возможность жить в неком защищенном пространстве, в пузыре во времени. Никакой ответственности, никаких требований — только существовать и реагировать на внешние раздражители. Не надо вкалывать на какой-нибудь смертельно скучной работе, чтобы наскрести на оплату проклятой жалкой квартирки. Никаких будней, день за днем укорачивавших его жизнь, причем без каких-либо особых событий, никакого разочарования из-за того, что он не оправдывает ожиданий.

От этого-то он в основном и бежал — от разочарования, которое постоянно видел в глазах родителей. Они возлагали на него огромные надежды. Образование, образование и еще раз образование — это заклинание ему приходилось выслушивать все детство. «Мехмет, ты должен получить образование. Ты обязан использовать шанс в этой прекрасной стране. В Швеции учиться могут все. Ты должен учиться». Отец снова и снова наставлял его с самых первых лет жизни. И он пытался. Действительно пытался. Однако способностями к наукам Мехмет не отличался, буквы и цифры не желали застревать у него в голове. Но уж врачом-то он станет, или инженером, или, на худой конец, экономистом. На это его родители твердо рассчитывали, потому что в Швеции у него ведь имелся шанс. В каком-то смысле их мечты осуществились: его четыре старшие сестры охватили все три профессии. Две стали врачами, третья — инженером, а четвертая — экономистом. Ему же — младшенькому — каким-то образом удалось занять в семье место паршивой овцы. Ни «Ферма», ни «Покажи мне Танум» нисколько не повысили его акций в глазах родных. Да он на это и не надеялся: напиваться перед камерой никогда не считалось достойной альтернативой профессии врача.

— Покажи-ка багетик мигранта, покажи, — продолжал Уффе, пытаясь увлечь за собой хихикающих малолетних зрительниц.

Мехмет чувствовал, что начинает свирепеть. Он бросил свое дело и подошел к Уффе.

— Прекрати немедленно! — Из внутренних помещений пекарни появился Симон с большим противнем теплых булочек в руках.

Уффе с вызовом посмотрел на него, прикидывая, стоит ли подчиняться. Симон передал ему противень:

— Вот, лучше угости девочек свежими булочками.

Уффе, посомневавшись, все-таки взял противень. Скривившиеся губы показывали, что его руки не столь привычны держать горячее железо, как у Симона, но ему оставалось только сжать зубы и протянуть противень девушкам.

— Ну, вы слышали. Уффе угощает булочками.