Запах соли, крики птиц

— Черт, тебе необходимо обратиться к мануальному терапевту, у тебя тут полно мышечных узлов.

— Мм, я знаю, — отозвалась Ханна, немного скривив лицо, когда он добрался до одного из узлов и начал его обрабатывать. — Ай! — воскликнула она.

Ларс сразу убрал руки.

— Тебе больно? Перестать?

— Нет, продолжай, — ответила она с искаженным от боли лицом. Но такая боль доставляла удовольствие. Ведь когда мускул расслабляется и распрямляется, испытываешь изумительное ощущение.

— Как тебе на новой работе? — Его руки продолжали усиленно массировать.

— В целом нравится. Только там довольно сонно. Никто из них не отличается особой остротой ума. За исключением разве что Патрика Хедстрёма. И одного молодого парня, Мартина, из него тоже может выйти толк. Но Йоста и Мельберг… — Ханна засмеялась. — Йоста целыми днями только играет на компьютере, а Мельберга я почти не вижу. Он просто торчит целыми днями у себя в кабинете без всякого дела. Да, тут будет к чему приложить руки.

Ненадолго в комнате воцарилось приподнятое настроение, но вскоре снова проступили обычные старые тени, и атмосфера сгустилась.

Стоило бы о многом поговорить, много всего сделать. Но ничего не получалось. Прошлое лежало между ними гигантским препятствием, через которое никак не удавалось переступить. Они смирились. Вопрос заключался лишь в том, хотелось ли им через него переступать.

Массирующая рука Ларса начала ласкать Ханне затылок. Она тихонько застонала, по-прежнему не открывая глаз.

— Кончится ли это когда-нибудь, Ларс? — прошептала она, а его руки все продолжали ласкать ее, по плечам, ключицам и под футболкой.

Его губы вплотную приблизились к ее уху, и она почувствовала тепло его дыхания.

— Не знаю. Не знаю, Ханна.

— Но нам необходимо об этом поговорить. Когда-нибудь мы все равно должны поговорить. — Она сама слышала просительные, отчаянные нотки, появляющиеся в голосе всякий раз, как они об этом упоминали.

— Нет, мы вовсе не должны. — Язык Ларса коснулся мочки ее уха. Ханна попыталась воспротивиться, но внутри, как и всегда, стало просыпаться желание.

— Но что же нам делать? — Теперь к отчаянию примешивалось возбуждение, и она резко обернулась к нему.

— Вести нормальную жизнь, — сказал он, стоя лицом к лицу с ней. — День за днем, час за часом. Заниматься работой, улыбаться, делать то, что от нас ожидается. Любить друг друга.

Протесты Ханны прервали прижавшиеся к ее губам губы. Последовавшая за этим капитуляция была ей слишком хорошо знакома.