Запасной инстинкт

– Я вас лучше провожу, – вдруг заявила дама, очевидно, решив, что он не слишком благонадежен. – Идите за мной.

Троепольский пристроился ей в кильватер, и они двинулись паровозиком вдоль многочисленных дверей, выкрашенных до половины стен и хлипких плевательниц. Кое-где к плевательницам были прислонены мусорные пакеты, из которых торчали горлышки пластмассовых бутылок и кефирные упаковки.

Троепольский подумал, что через неделю работы в таком месте он непременно покончил бы с собой.

– Вот сюда проходите, – велела дама, открыла дверь и вдруг закричала, изменив тон со строгого на сладкий: – Зоя Михайловна, Зоя Михайловна, к вам пришли!

В большой квадратной комнате с окнами почти до пола никого не было, зато неожиданно оказалось, что на улице все еще день, и небо даже светлеет, и стена снега колышется прямо перед глазами, так что хочется протянуть руку и потрогать ее, эту стену.

Троепольский оглянулся. Она стояла на пороге смежной комнаты и смотрела на него.

– Здрасти, – пробормотал Троепольский.

– Здравствуйте. Я поняла. Спасибо, что проводили, Алла Николаевна.

– Не за что, не за что!..

Она отступила в сторону, и Троепольский прошел, спиной чувствуя любопытство Аллы Николаевны, которое протыкало его насквозь, как стрела.

В соседней комнате были громадный письменный стол, заваленный бумагами и папками с белыми тесемками, несколько канцелярских кресел, книжный шкаф, вполне современный, компьютер и чахлые цветы в стойке. И окна.

Не то чтобы он боялся высоты, но она всегда его завораживала, как будто притягивала к себе.

Вдвоем с братом они однажды залезли на шпиль МГУ. Это было приключение, потому что нужно было преодолеть миллион препон и заслонов, обмануть сторожа, милицию и видеокамеры, и они обманули и полезли – только на основание.

Со шпиля казалось, что Москва лежит перед ними на блюдечке – можно откусывать с любой стороны. Ветер был холодный и страшный, небо слишком близко, и очень хотелось скорей убраться отсюда, но они не могли признаться в этом друг другу.

Троепольский подошел к стеклу и потрогал – холодное. Москвы здесь тоже было много – дороги, дома, машины, крыши и снег, летящий из низких и плотных туч, желтые стены, антенны, углы и снег, снег…

– Стекло не открывается, – проинформировали его сзади.