Запасной инстинкт

– Ждите, сейчас она за вами спустится.

И он стал ждать. Думать о том, что именно он будет делать, дождавшись, было никак нельзя, поэтому Троепольский старательно и вдумчиво пересчитал все латунные штучки, на которых была натянута зеленая шторка, потом все паркетины цвета желтого и следом все паркетины цвета коричневого. Коричневых оказалось на две больше, и он начал считать снова. На этот раз оказалось больше на три, и он бросил это дело. Потом он посчитал листы в репринтном справочнике, который держал в руке.

– Господин Троепольский?..

– Паспорт ваш дайте, пожалуйста.

Он суетливо полез в портфель, произвел там разор и разрушения, дорылся до паспорта и протянул. Кому протянул, даже не заметил.

– Светлана Михайловна, это к вам?

Милиционер оглядел Троепольского подозрительно – слишком долго тот торчал у него на глазах, вызывая законные подозрения.

– У Людмилы Васильевны на самом деле очень мало времени, – предупредила встречающая Арсения дама, – так что вы по возможности покороче.

Троепольский немедленно пообещал, что будет предельно краток, и следом за дамой ступил из умеренно раззолоченного лифта на красную с зеленой каймой ковровую дорожку – кремлевский стандарт и в Африке, наверное, остается кремлевским стандартом, что уж говорить об учреждении. По дорожке, мимо полированных ореховых дверей, дама впереди, Троепольский позади, они добрались до точно таких же полированных ореховых дверей. На стене висела черная с золотом табличка.

Дверь в богатый канцелярским богатством кабинет была распахнута. Троепольский глубоко вздохнул и сильно выдохнул.

– Людмила Васильевна?

Он зашел и остановился посередине – хозяйка кабинета рассматривала его весело и сердито.

– Ничего, – вдруг сказала она, – ничего, пожалуй. Итак, что вам от меня нужно? Зачем вы пришли, если даже незнакомы с моей дочерью?

И он рассказал – зачем.

Невесть откуда взялись тучи, и под вечер пошел дождь – первый в этом году.

Дождь смоет остатки снега, сгонит мусор к водосточным люкам, и утром окажется, что весна на самом деле пришла, и ничего нет лучше ее прихода, который дает надежду, что все вот-вот начнется сначала.

Полина уныло посмотрела в свою кружку. Чай в ней почти остыл, а заваривать свежий было лень.