Запасной инстинкт

Толик был ее любовником много лет – верный, славный, проверенный Толик, гораздо более надежный, чем самый преданный муж. Толик подумал и подтвердил, что дело плохо.

Галя поднялась со стула, зачем-то передвинула его к окну, потом вернула на место и поставила в раковину кружку. Смотреть на свое отражение ей больше не хотелось, словно она боялась увидеть там нечто такое, что свело бы ее с ума – вполне могло.

На засыпанном крошками кухонном столе валялись какие-то мятые бумажки, вытряхнутые Лерой из сумки.

Галя некоторое время раздумывала, что делать, – соблазн оставить все, как есть, был велик. Лерка приедет ночью, есть, пить и скандалить не будет, а завтра утром придет домработница и… что-нибудь придумает. Галя очень любила это выражение.

Федя “что-нибудь придумает”, и деньги появятся как по мановению волшебной палочки.

Мама “что-нибудь придумает”, и маленькая Лера целую неделю, а то и две, поживет с бабушкой, чтобы Галя могла спокойно отдохнуть.

Домработница тоже “придумает”, и белье постирается, суп сварится, посуда помоется.

Чем разгребать этот дурацкий стол в неаппетитных крошках, гораздо лучше… полежать часок в ванне. Правда же лучше?

А если Лерка приедет раньше? Увидит, что мать даже чашку не помыла, разорется, и не остановить ее будет – вся в отца.

Двумя пальцами Галя взяла тряпку с края раковины – тряпка была мокрая и холодная, как жаба, – плюхнула в середину стола и повозила.

Вполне удовлетворенная результатами своего труда, она поволокла тряпку обратно, заехала в кучу бумаг, они разлетелись по всему полу, одна даже под плиту спланировала.

Галя поморщилась, переступила пушистыми тапочками, присела и стала собирать бумажки.

Перед глазами мелькнуло что-то черное, непонятное, и, перевернув мятый листок, она прочла.

“Смерть врагам” – было написано толстым черным фломастером на обратной стороне какой-то официальной бумаги.

Галя прочитала еще раз, шевеля губами, замерла и взялась рукой за сердце.

– Давай здесь направо! – велел Марат и незажженной сигаретой чуть не ткнул Белошееву в глаз. Тот отшатнулся.

– Не лезь ко мне, я сам все знаю!

– Я не лезу. Давай направо, кому говорят!

– Прямо мы сейчас в пробку впендюримся! Да поворачивай ты!

Белошеев поворачивать не стал – если каждый раз поворачивать, когда тебе советуют, пожалуй, так по кругу и станешь кататься!..