Записки человека долга

Спросил только:

– А вот «а дэ» – это что?

Я не успел ответить, Сидоров опередил:

– Это уже по-латыни. «Анно Домини», то есть «Год Господень». По-нашему от Рождества Христова.

Ох, не прост он был, не прост. Петров аж присвистнул:

– Ишь ты! Цифры-то и я, ха, перевел, только не торопился лезть поперек вас, ученых… Выходит, красотке триста сорок два годочка?

– Выходит, – сказал я.

– Умели люди делать… – покрутил он головой.

Действительно. Теперь, стоя к ней вплотную, видишь, до чего все-таки искусная работа.

Я погладил пальцами ее руку – безупречно отшлифовано. Я не специалист по камню, но это, вероятнее всего, был мрамор: статуи ведь высекали в основном из мрамора.

– Никогда не слышал о таком – Карло Кодарелли, – пожал плечами Сидоров с таким видом, что я, глядя на него, поверил: итальянских скульпторов он наверняка знает в десять раз больше моего.

– Я тоже, – сказал я.

– Да и я тоже, – захохотал Петров. – У нас в школе про него не преподавали. И вообще, я из всех скульпторов помню только товарища Шадра, который «Булыжник – оружие пролетариата».

А знаете что? Я бы ее с удовольствием у себя дома поставил. Хоть в нашей с матерью комнатухе она бы смотрелась странновато, категорически не сочеталась бы.

– Да я бы тоже, откровенно говоря, – сказал я вполне серьезно. (И Сидоров без улыбки согласно кивнул.) – Только не по нашим погонам трофей, товарищи офицеры. И вообще, «копченый» был абсолютно прав: надо бы ее вывезти к нам в музей, в Третьяковку или в Эрмитаж.

И еще раз погладил ее по руке повыше локтя: просто приятно было чувствовать под пальцами розовый отшлифованный мрамор.

Петров, шпана из Марьиной Рощи, и тут не удержался от выпендрежа:

– Эх, командир, что-то не умеешь ты толком красивых девок гладить. Будь она живая, я б ее так приголубил…

И принялся ей грудки наглаживать, смеется и приговаривает:

– Катарина, говорите? Катенька… Эх, Катюша, была бы ты живая, цены бы тебе не было…

В армии, сами понимаете, юмор казарменный, да и за войну все мы малость охамели, привыкли к грубым подначкам.

Я сказал ему:

– Тебе, Петров, и карты в руки. Первое ночное дежурство сегодня твое. Устройся возле нее и оглаживай хоть до рассвета… конечно, с перерывами на обходы здания, которые нам предписаны.

Он даже обиделся, живенько убрал руки:

– Да ладно тебе, командир, уж и пошутить нельзя. На кой мне ляд каменных оглаживать? У меня и с живыми неплохо обстоит.

Не врал, кстати, тот еще был бабник, и осечки у него случались редко.