Записки человека долга

Хорошо еще можно было докладываться майору, что никаких ЧП за ночь не произошло – а ведь и в самом деле не произошло? Никого не задавили, никто дурноматом не орал, не стрелял, из окон не прыгал…

Вернулся он сразу с тремя мешками. Затаскивал их в дом сам – как заявил нашим офицерам, во исполнение инструкций. Тут же им объявил, что из штаба фронта, учитывая особую важность нашего задания, прислали доппаек, консервированнные сосиски и сухую колбасу. Два мешка у него и точно были с сосисками и колбасой. А вот в третьем ящик тола и две противотанковые мины – ну и вся необходимая мелочь вроде взрывателей и запальных шнуров.

Сам он, как выяснилось, в минно-подрывном деле не понимал ничегошеньки – ну а я в свое время прошел кое-какой инструктаж, особым саперным мастерством похвастаться не мог, но кое-каким азам типа поставить-разминировать меня обучили. И пригодилось пару раз, а теперь особенно…

– Лишь бы, говорю, Сидоров, по твоим следам не прошли… – сказал я, когда мы приперли мешок на второй этаж.

– Не пройдут, – улыбнулся он, хоть и бледновато.

 – Все хорошо замотивировано, и концы в воду. В стороне искать будут, но не там…

– Твоими бы устами… – проворчал я. – Ну, давай работать?

– А что тут не работать, когда мы в особняке в совершеннейшем одиночестве? Да и ординарцев из прихожей под благовидным предлогом убрали – дескать, нужно еще раз, как бы потаенно, изучить систему охраны, пошляться там и сям.

Начали работать. Я и сам крепил толовые шашки, и ему показывал, как крепить. Шнурами и взрывателями занимался уже исключительно сам: в какой последовательности соединить, как сделать, чтобы мины сдетонировали… И откровенно скажу, жалко мне было девку: очень уж красивая, на совесть сделанная.

Так и казалось, что поглядывает на нас прекрасная Катарина с немым укором. Но кто ж виноват, что взяла привычку по ночам шляться, как приличным статуям не положено? На войне куча народу ни в чем не виновата, но вот поди ж ты…

Бикфордов шнур я отмерил достаточно длинный, на двадцать минут, чтобы хватило с запасом.

Вытащили мы мешки с доппайком на улицу и велели старшине раздать личному составу. Сами торчали тут же, дымили, как паровозы, и на душе у нас творилось такое, что и сейчас словами не определить. Смешно, но мысль меня свербила одна: а что, если она каким-то чудом и после взрыва уцелеет? Не знаю уж, о чем думал Сидоров, но вид у него был не краше моего, хотя оба старательно изображали непринужденность.

Моя «адская машина» не подвела – уж рвануло, так рвануло.