Записки человека долга

Одиннадцать ночи, все спят, тишина полнейшая, лампочка одна, тусклая, как лучиночка… Выхожу я в коридор…

И нос к носу сталкиваюсь с Цыганом. Ну, не так чтобы нос к носу – стоит он метрах в двух, но все равно не убежишь, мимо него не проскочишь… У меня и руки опустились. Вот она, подвернулась возможность. Я только в юбке и нательной рубахе, без пистолета – с чего бы в ванную с ним идти? Налетела девочка. Рот он мне, конечно, зажмет так, что и не пискнешь, он же «языков» брать прекрасно обучен… И такая безнадежность меня охватила – словами не передать.

В голове одна дурацкая мысль вертится: пол в ванной кафельный, холоднющий…

Я стою как вкопанная, и он не шевелится. Смотрит… Странно как-то смотрит – не ухмыляется с торжеством, как от него следовало бы ожидать в такой ситуации, серьезный такой, тихий, будто даже печальный. Совершенно на себя не похож. Всегда бы он такой был…

– Галочка, – говорит он, не шевелясь. – Прости меня, дурака, ладно? За все, что было. Очень уж ты мне в голову ударила… И ничего я с собой не мог поделать… Мужчина не головой думает… Простишь?

Негромко так говорит, рассудительно и очень-очень серьезно.

На издевку никак не похоже. И спиртным от него что-то не пахнет. И ничего я еще толком не понимаю, чувствую одно: кажется, насиловать меня сегодня не будут… Не похоже.

– Галочка, простишь? – спрашивает он.

– Да прощаю, прощаю, – говорю я, немного осмелев. – Уже простила. Только больше не надо, ладно?

Он улыбнулся – бледно так, словно бы даже жалко.

Тут эта тусклая лампочка у меня над головой на миг словно полыхнула, я дернулась, посмотрела туда – но она уже опять еле теплится.

А Цыгана нет. Коридор пустой, до входной двери метров десять, никто не успел бы выскочить одним прыжком, вмиг, да и дверь стукнула бы… Стою я, глаза таращу, зажмурилась, проморгалась – нет Цыгана. Но ведь был, не могло мне померещиться? А может, и померещилось? От бессонницы, от усталости, от страха перед Цыганом? И знаете, как-то так случилось, что не стала я ни над чем думать и голову ломать – ушла к себе, плюхнулась на койку и заснула так, что утром еле добудились.

В госпиталь к обеду пришел капитан Чураев, командир разведчиков. Левый рукав гимнастерки словно ножом распорот до самого плеча, рука повыше локтя кое-как перемотана.

– Вот, – говорит и морщится. – Царапнуло малость, ерунда…

Я была свободна, им и занялась. В самом деле, почти что царапнуло – пуля вырвала мясо сантиметра на два.