Ясным, сильным голосом Целинова просила меня сесть и спросила, что мне угодно? Я сообщил содержание поступившей на нее жалобы Гуньковой, сказал, что должен опросить ее, священника Гусева и Полтавцева, и предложил ей объяснить, как было дело.
Грустно улыбнувшись, Целинова повела рассказ об известности, которою заслуженно пользовались ее бабка и мать, о массе добра, которое они сделали людям, и перешла к рассказу о своей долгой и безупречной деятельности. Говорила она недурно по-русски, манера говорить покровительственная, точно поучает, и видно, что привыкла общаться с людьми.
Все время она пытливо меня рассматривала.
– Люди, – сказала она, – часто и много благодарят меня, молятся за меня, а теперь какая-то глупая женщина хочет сделать меня преступницей, меня будут судить. Это трудно пережить. Да, я лечу людей, которые просят меня об этом. Не я это выдумала. Сотни лет люди лечатся у богом избранных, которые знают, как и чем лечить болезни, облегчать страдания людей, и я, по наследству от матери и бабки, получила дар господний лечить и гадать.
Когда я иду с молитвой искать воду для людей, в моих руках та самая палочка, с которой ходили моя бабка и мать. И начинает в моей руке палочка дрожать, на каком-нибудь месте. Я прислушиваюсь и получаю господнее благословение – здесь. Тогда останавливаюсь, а палочка в руке дрожит. И на этом месте люди роют колодезь и находят воду. Так и в гадании: говорю только то, на что господь бог наставляет меня. А если гадающий и лечащийся скрывает правду, обманывает, то обманывает себя, и я невинна за то, что происходит.
"
"Все это Целинова рассказывала плавно, говорила, видимо, тысячи раз, и речь лилась вдохновенно, без запинки. Я не перебивал излияний Ольги Петровны, внимательно слушал.
«Баба, – подумал я, – башковитая и, как говорится, «посередь господ выгавкалась».
– И вижу, – сказала она, – что вы не верите в то, что я рассказала вам.
Я уклончиво ответил, что для меня все это ново и до сего я об этом не думал.
– А что вы можете сказать по поводу обвинения Гуньковой?
Целинова с горечью объяснила:
– Не я ее искала, а она упросила меня помочь ее горю.
Плакалась на свою судьбу, говорила; что видела человека, которому я помогла. Но Гунькова скрыла от меня, что доктор лечил ее мужа три месяца и признал болезнь неизлечимой. Ежели бы я это знала, то не взялась бы помочь. Она меня обманула, а не я ее. Не по моей вине ее горе. Деньги, что она мне дала, я готова возвратить, они мне не нужны.
