Разбираясь в рассказе Кондырева, я, конечно, не поверил гаданию Целиновой, но допустил, что она могла под предлогом гадания рассказать о преступлении, о котором узнала от кого-либо. Поэтому я нашел необходимым прежде всего отправиться к популярному врачу Маргулису, лечащему Кондырева. Предупредив доктора, что наша беседа не должна быть оглашена, я спросил, какую болезнь перенес Кондырев и все ли врачи и профессор, лечивший его, одинаково определили эту болезнь.
– На этот вопрос, – сказал доктор, – отвечу несколько пространно: Кондырев в течение многих лет предавался излишествам и много ел и пил, и как большой чревоугодник измышлял всякие блюда, острые и неудобоваримые, не считаясь со своим возрастом.
Его могучий организм переносил, попросту выражаясь, беспрерывные насилия над желудком, и, наконец, произошло то, что в общежитии именуется последствием длительного самоотравления. Если находите нужным, то напишу вам, как эта болезнь именуется в медицине. Болезнь тяжелая, но у Кондырева – здоровое сердце, почему смертельной опасности не было.
В его большой семье возникли опасения, так как он никогда не хворал. Родные, друзья пошумели. Из местных врачей со мной консультировали еще двое, и мы одинаково определили болезнь. Наш диагноз подтвердил вызванный профессор.
– Скажите, доктор, можно ли допустить, что все мы могли ошибиться и что болезнь Кондырева произошла от умышленного медленного отравления посторонней рукой, иными словами, что происходило покушение на убийство?
Доктор весело рассмеялся:"
"– Должен вам сказать, хотя, быть может, это тайна, что Кондырев, скрыв от меня, обратился за лечением к бабе-знахарке.
Баба закатила ему лошадиную порцию слабительной травки, настоянной, как у них полагается, на алкоголе, – обычный прием знахарок, прочистить сначала желудок, а там видно будет. И только сердце Кондырева могло выдержать такое насилие. Мы тоже давали послабляющие средства, но с большой осторожностью. Хитрая бабенка явилась, когда об опасности не могло быть и речи.
Она узнала от кого-либо из домашних, что врачи лечат от отравления, подхватила страшное слово, обработала семейные нелады, создала сказку об отравительнице, посягавшей на жизнь Кондырева. И узнала она об этом, гадая на кофейной гуще, или ей рассказали об отравительнице карточные короли, дамы и валеты. Невежество, глупость, подлость, а указания на отравительницу – злостная низость. Болезнь Кондырева ясна для каждого врача.
