Выкликнули первым меня – вероятно, тому поспособствовал мой конвойный начальник.
А дальше – как обычно: «стакан» в «воронке», тюремный предбанник, тюрьма, шмон, бетонный бокс и уже совсем другая камера под номером 526. В скором времени предстоял суд. Начиналась новая, самая зловещая часть истории.
Конец первой части
{продолжение следует)
Стихи"
"Ожерелья Магадана
Пробил час. К утру объявят глашатаи всенародно –С опозданием на полвека – лучше все ж, чем никогда! – «Арестованная память, ты свободна. Ты свободна!»Грусть валторновая, вздрогни и всплакни, как в день суда.
Стой. Ни шагу в одиночку, ни по тропам, ни по шпалам. Нашу пуганую совесть захвати и поводи В край, где время уминало кости Беломорканала,Где на картах и планшетах обрываются пути.В пятна белые земли,В заколюченные страны,Где слоняются туманы,Словно трупы на мели.В пятна белые земли –Ожерелья Магадана,В край Великого Обмана Под созвездием Петли.Это муторно, но должно: приговор за приговором – С опозданьем на полвека – приведенный отменять.
Похороненная вера, сдунь бумажек лживых горы – Их на страже век бумажный продолжает охранять.В них – как снег полки на муштре –топчут лист бумажный буквы, Выбивая каблуками бирки, клейма, ярлыки.А кораблики надежды в них беспомощны и утлы,Их кружит и тащит, тащит по волнам Колым-реки.В пятна белые земли,В заколюченные страны,Где слоняются туманы,Словно трупы на мели.В пятна белые земли –Ожерелья Магадана,В край Великого Обмана Под созвездием Петли.
1986 г."
"Жена
Эта женщина седая Мне не мать и не сестра.
И глазами молодая,И душою не стара.Их, сединок этих частых,Не берет басма и хна,Не гадайте понапрасну:Эта женщина – жена.Из ее сединок тихо Каждый день не с той руки Жизнь кроила, как портниха, Да вязала узелки.Клок фаты на свадьбе майской Распустился в нитку-прядь… Век теперь со мною майся – На кого теперь пенять!Так и было. Ждали лета В тридцать первый майский день. На четыре части света Мир дурманила сирень.Мне тогда подумать можно ль, Что взамен ее любви Путь сибирский, путь острожный Втиснут под ноги мои?А беда-то вся до точки И известна, и стара:За мои куплеты-строчки Непродажного пера.
Где от боли и от пота Я душой на части рвусь,Где хрипит надрывной нотой Измордованная Русь.Где сквозь слезы – смех до колик, Да облава – пес на псе,И куда ни ступишь, Новик,Ты – в запретной полосе!За полшага до крушенья –Здесь охотник глуп и слеп –По певцам, как по мишеням, Лупит сверху, влет и вслед.Увильнуть от мушки-злючки –Не стерпеть душе стыда.
