Онлайн-библиотека книг
"
"Ученики уже ушли, а я осталась проверять домашние задания, но сейчас понимаю, что сил на это нет категорически, и надо идти домой. Там Яська под присмотром соседки уже скучает, наверно… Она чуть-чуть сопливила с утра, и я не стала ее таскать с собой.
Захожу в класс, собираю учебники и методические пособия, а через пару мгновений понимаю, что не одна.
Замираю, прижимая к себе учебники, разворачиваюсь и смотрю в темные, жесткие глаза гада, так искусно выполняющего свои обещания превратить мою жизнь в ад.
Вот только сердце, слишком сильно бьющееся в грудную клетку, и подрагивание ног входят в диссонанс с поднимающейся изнутри яростью.
Горелый стоит, шарит по мне плотоядным, очень пошлым взглядом, и ярость перебарывает все неуместные реакции тела.
Гад. Я его разорву сейчас!
Глава 16
Горелый отстраненно думает, что роль строгой училки идет девчонке ничуть не меньше, чем роль стервозной прокурорши, и с треском захлопывает дверь кабинета.
Карина чуть вздрагивает, на мгновение переведя яростный уничтожающий взгляд от его лица за спину, на деревянное хлипкое полотно, сжимает злобно губы, выпрямляется еще сильнее, буквально в струнку вытягиваясь.
У Горелого тут же пролетает огненная пульсация по всему телу, особенно в одном его месте, от вида этой шикарной неуступчивости, и буквально слюни капают.
Прямо сейчас.
Подойти.
Поставить раком.
Хлопнуть по заднице.
И…
Такая реакция немного удивляет, хотя все можно списать на банальный спермотоксикоз… Последний раз трахался-то именно с ней, с прокуроршей… И было это давненько…
Хоть и зачетный был секс, запоминающийся, но однократный же… По зрелому размышлению, его бы повторить, планировал же, но…
Но прокурорша невероятно выбесила его последними словами своими, какой-то вообще не бабской неуступчивостью, совершенно не характерной для только что многократно и качественно кончившей женщины.
Горелый после секса ждал мягкости, податливости, думал, что вот теперь-то коза прокурорская распознает, что такое — настоящий мужик, перестанет кобенится и спокойно раздвинет ноги на такую ширину, какая ему необходима.
А нифига…
Мелкая дрянь, которой он жизнь, вообще-то, спас, похоже, нисколько не страдала чувством благодарности, да и совести у нее отродясь не водилось. Последнее было давно понятно, еще с того знаменательного судебного дела, где она, не скрывая наслаждения, раскатала его надежды на счастливую жизнь в блин.
