Онлайн-библиотека книг
Бабы, они такие твари, умеют сбить с ног нормального человека в самый неподходящий момент. Хотя, какой момент тут может быть подходящим-то?
Короче говоря, Горелый изо всех сил пытался взбодрить друга и даже переговорил с той официанточкой, которая понравилась Чистому, на предмет продолжения вечера. И денег дал смущающейся и краснеющей девочке.
А потом выпил еще чуть-чуть и…
И оказался перед дверью в гостиничный номер!
Чудеса, блять, на виражах!
Реально перемещение во времени и пространстве!
Он толкает дверное полотно, чисто наудачу, не думая, просто почему-то совершенно уверяясь, что она открыта.
Она не может быть закрыта!
Дверь послушно распахивается.
И Горелый делает шаг за порог, не отводя шального, безумного взгляда от сидящей на пуфе прокурорши, что-то внимательно изучающей на подошве кроссовка.
— Ну привет, прокурорша, — хрипит он разбойно, не думая совершенно ни о чем, не имея никакого плана действий.
Она поднимает на него изумленный взгляд, и Горелого сносит ураганом эмоций.
Он обещал, конечно, обещал…
Но, с другой стороны, прокурорша его в преступники давно определила, а преступники — те еще скоты, совести не имеющие и слов не сдерживающие…
Глава 21
Кроссовок выпадает из моих некстати ослабевших пальцев, хотя еще полсекунды до этого я была вполне настроена применить его в качестве орудия защиты.
Но Горелый умеет сходу разоружить…
Я немею перед его напором и почему-то послушно и даже с готовностью открываю рот, позволяя иметь себя в губы, полноценно практически.
От Горелого пахнет коньяком, сигаретами, осенним Питером и мокрым вечером, а еще у него какой-то совершенно особый, мучительно-сладкий напор, которому сложно противостоять.
И я, трепыхнувшись пару раз, малодушно сдаюсь.
В голове мелькает что-то оправдательное, пока он несет меня от двери к кровати, прямо вот так, как есть, в одном кроссовке и полностью одетой.
В конце концов, я — слабая женщина… А он — такой сильный… И такой напористый… И у меня так давно не было секса… А он умеет делать так хорошо… И я — такая дура…
И фиг с ним!
Кровать мягко пружинит под спиной, Горелый наваливается сверху, не тормозя, ни на мгновение не давая мне возможность одуматься, опять целует, обезоруживающе, глубоко и жадно, а руки его ловко и крайне шустро сдирают с меня одежду.
