А главное — он полностью неуязвим для закона, потому что сын владельца «Русснефти». По сути короля России. Ему никто ничего не может сделать. Зато все активно лижут зад.
— Скажите Славе, что Самсонов приехал с отчетом.
К нему все ходили с отчетом. И скорее всего, сейчас уже известно, что он предатель и сливал немало бабла в унитаз. Но его убьют не сразу, потому что есть у Ломоносова одна слабость: он очень сильно любит поговорить.
— Ты выжил? — поднимает свои абсолютно белые брови Ломоносов. Если бы он не был таким же лысым, как Юра, каждый бы понял, что он альбинос, но словно стесняется этого.
— Решил закончить начатое старухой с косой? Проходи. Будь как в морге. Скоро твое тело все равно расчленят. А потом приведут всю семью. Мне понравилось наблюдать за твоим сыном, жаль его задницу не успели расчехлить.
— Папа, — вдруг доносится незнакомый голос, и в огромное помещение, где ублюдок принимал гостей, вбегает светловолосый пацан лет шестнадцати.
Ломоносов злится, но обнимает парня в ответ, и Юра сжимает челюсти.
Страшно представить, что будет с ребенком через несколько лет. Такие твари не должны иметь детей, не должны распространять заразу.
— Пап, я же сказал, что не хочу в этот военный лагерь. Нахер мне эти брошюры?
Это его шанс. Можно сказать, единственный. Поэтому Юра не мешкает, когда Ломоносов довольно жестко отправляет сына к себе. Интересно, а мать его он насиловал, или она сама добровольно в руки отдалась?
Юра делает шаг в сторону и хватает парня за шкирку, приставляет спрятанный нож к его горлу.
Все в комнате замирают, ожидая команды хозяина, губы которого начинают трястись.
— Ты чокнутый самоубийца, Самсонов. Отпусти его.
— Я убью его. Это будет достойной расплатой за все, что ты сделал, а потом убью тебя, даже когда твои прихвостни начнут пальбу, — Юра чуть нажимает ножом на кожу и чувствует тепло крови и тяжелый вздох, но парень не боится, все время пытается вырваться. — Я пришел сюда за жизнью. И я ее заберу. Или ты сейчас уйдешь со мной, и умрешь как мужчина.
— Ты совсем страх потерял, ублюдок траханый?! — орет Ломоносов, и Юра сильнее давит на нежную кожу.
— Папа, не надо!
— Ладно!
Как легко убивать и отдавать в рабство других детей, но как же сложно рисковать своей плотью и кровью.
В считанные секунды у Юры в руках оказываются и сын, и отец. Но первого он отпускает, а второму перерезает горло у самых ворот белокаменного дворца. Слыша последние слова почти трупа:
— Отомсти за меня, сын.
