Стираю набежавшие слезы и сохраняю файл на ноутбуке. После чего отправляю его Вике. Лучше сразу, чем потом переживать, что удалила под влиянием эмоций."
"Буквально через пять минут, за которые я так и не двинулась с места, прокручивая в голове весь описанный в файле месяц, меня отвлекает звонок.
Первая мысль против логики, а может это Никита. Но после разговора позавчерашним вечером, он словно под землю провалился. Наверное, ждет тест и гадает на кофейной гуще.
Впрочем, и звонку Вики я не удивилась.
— Охренеть! Алена! Нет, это просто убийственно круто! Приезжай немедленно! Я на работе! Нам надо кое-что подправить! Но это просто… Короче, пока жду, перечитаю еще раз.
Быстро!
Командирша. Но я все равно улыбаюсь. Хотя не очень приятно, что-то, что заставляет плакать тебя, твоя жизнь станет предметом веселья для толпы. Но к этому нужно быть готовой. Да и воспринимается это все теперь иначе. Было, конечно, больно вспоминать эти унижения, но теперь как-то легче об этом думать.
Да, было. Но ведь больше не повторится.
А то, что мне не придется больше убивать и рисковать собой, вселяет невероятную радость, уже не говоря о том, что мой ребенок никогда не узнает, что такое настоящая жестокость.
Быстро провожу ревизию своей одежды, большинство из которой стало тесной. И останавливаюсь на свободной белой блузке с вышивкой и легких брючках синего цвета, что как раз получилось застегнуть ниже живота. Погода сегодня радует солнышком, так что выходя из дома, надеваю солнечные очки и направляюсь прямиком к метро.
Но стоит мне сделать пару шагов, как передо мной тормозит машина, а из нее выходят два шкафа.
Прислушиваюсь к себе и быстро ориентируюсь, в какую сторону бежать, не особо размышляя от кого эти ребята. Но при этом тревоги — ни за себя, ни за малыша — не чувствую. И все равно делаю пару шагов назад, чтобы дать себе фору и не получить по голове огромным кулаком.
— Госпожа Ермилова, вернитесь в квартиру.
Что?
Давно я такого шока не испытывала. И даже не от содержания фразы, а скорее от вежливого тона.
Шкафы-дворецкие?
— Это с какой стати? — интересуюсь, уже спокойнее рассматривая безэмоциональные квадратные лица.
— Распоряжение Никиты Юрьевича.
— А он сказал, что я буду сопротивляться? — уточняю я, окончательно расслабляясь.
Мужчины выразительно посмотрели на мой живот, на что я только рассмеялась.
— Это ничего не значит. Бегаю я все так же быстро, — говорю и резко дергаюсь в сторону. И у меня действительно получается убежать.
