А потом мы обсудим, как мне себя вести, чтобы он не потерял свою карьеру. Если она так много для него значит, то я точно должна ему помочь. В этом ведь и заключаются отношения между любящими людьми? Поддерживать друг друга. Тем более, что цели у него, несмотря на методы, очень благородные.
Кому, как не мне знать, как живется брошенным детям за границей? Особенно девочкам."
"Воспоминания о первых днях в незнакомых краях не дают заснуть, и я начинаю размышлять, как написать текст так, чтобы он выглядел прилично. Особенно те годы, когда меня держали в гареме и обучали премудростям удовлетворения хозяина.
То, что я в те года осталась девственницей, действительно большая удача. А все потому что мне подсказали, что чем позже наступают месячные, тем позже девочек вскрывают. А позже всех происходит взросление у самых худых, поэтому кормили всех в гареме практически на убой. Узнав об этом, я ела ровно столько, чтобы не умереть от голода и держаться на ногах.
Монотонные картинки в голове все-таки дают команду мозгу отдохнуть, и я закрываю глаза, но тут же распахиваю, когда тишину квартиры буквально взрывает трель звонка.
Я вскакиваю, взяв телефон в руку словно оружие. Это кто такой дерзкий в полночь? Стою, не двигаюсь, и только новый звонок позволяет мне отмереть и ринуться смотреть на гостя. А вдруг Надя? И что мне ей говорить? Как мне жаль? Но ведь это будет враньем. С другой стороны, я уверена, она обязательно найдет себе счастье. Смысл жить с тем, кто хочет с тобой развода и думает о другой?
Но стоит заглянуть в глазок, как меня охватывает бурная радость.
Никита! День прошел с нашего разговора, а он уже здесь! Открываю, даже не думая, что одета в короткую сорочку, которая из-за животика даже попку не прикрывает.
— Никита, — только выдыхаю, как вдруг мне в лицо прилетает лист бумаги. Я даже поморгала пару раз. Ладно. Он получил анализы и зол. Я ведь была к этому готова? Почти…
Я поднимаю лист с предсказуемо отрицательным анализом, пока Никита марширует в комнату и сбрасывает пиджак.
Молчит, супится, и я уже готова сказать ему правду, как вдруг.
— Избавься от ребенка.
Пауза после этого заявления заполняется его прерывистым дыханием и моим вскриком. Я прикладываю руку к животу, словно уже кто-то сейчас собирается вырвать самое родное и любимое, что есть в моей жизни. А Никита… Он с таким отвращением смотрит, что в груди все сжимается.
— Что?! Да как у тебя язык повернулся?! — ору я. Меня трясет. Просто в голове не укладывается.
