Заповедь Варяга

Но во всем его облике чувствовалось нечто такое, что заставляло швейцаров кланяться и широко распахивать перед ним дверь. У Варяга было основание опасаться решения схода. Помнится, он пришел немного раньше обычного, – опаздывать на сходняк не полагалось. А потому нисколько не удивился, когда обнаружил, что небольшой, но уютный зал ресторана уже заняли законные. В вестибюле Варяга сдержанно встретил Ангел, холодно пожал протянутую руку, как будто бы между ними были не годы разлуки, а льды Арктики, и сказал:

– Не думал, что придешь.

Не боишься?

– Чего же мне бояться, по-твоему? Может, я чего-то нарушил? – недоуменно спросил Варяг.

Ангел неопределенно пожал плечами:

– Разное говорят... Будто бы ты часть общака утаил... Лично я, конечно, в это не верю, ты всегда был правильным вором.

Глаза Варяга потемнели:

– Прежде чем бросать такое обвинение, его доказать нужно!

– Я тебя поддержу! – пообещал Ангел.

В те минуты Варяг подумал о том, что, если сходняк приговорит его к смерти, он, не задумываясь, пустит пулю себе в висок на глазах у десятков свидетелей.

Просто жаль было сворачивать в самом начале пути, причем в тот самый момент, когда воздушные замки начали приобретать физическое воплощение. Воровской сходняк не мог не знать о том, что появление в США Варяга не было случайным. В его обязанность входило подготовить серьезный плацдарм для следующей волны законных. Весьма важное событие, к которому академик Нестеренко готовил своего питомца многие годы. А получение престижной профессии – всего лишь один из крошечных шагов в этой многоступенчатой операции.

Последние годы Егор Сергеевич по просьбе Медведя вплотную занимался общаком, если так можно выразиться, он являлся главным финансовым консультантом. Курировал многие сделки и весьма успешно нащупывал перспективные проекты. Об этом тонком поручении знал весьма ограниченный круг лиц. Даже Ангел не догадывался о настоящей роли Егора Сергеевича Нестеренко. А когда воровской общак располнел настолько, что начинал уже выпирать бычьим пузырем на фоне многочисленных финансовых операций, то академик справедливо решил, что наступило время Владислава.

"

"Приумноженные деньги со значительной прибылью переводились на счета в зарубежные банки, а в дальнейшем концентрировались в США. В Нью-Йорке обязан был присутствовать хорошо информированный человек, который следил бы за всеми перемещениями этой огромной денежной массы.