Заповедь Варяга

– Очень хорошо, – кивнул Жора. – Встречаться нам пока больше не нужно. У меня очень плохие предчувствия, а я привык доверять своей интуиции. Ты тоже будь осторожен. – И, не прощаясь, генерал поднялся со скамьи и заторопился к проспекту.

* * *Три кассеты аккуратной стопкой лежали в центре стола. Ничем не примечательные, не подписанные, в обыкновенном футляре. На них могли быть записаны какие-нибудь боевики, фантастика, а то и крутые порнофильмы. Однако это было не так. Ленты несли информацию о жизни нескольких весьма влиятельных политических деятелей России.

И снимали их отнюдь не в тот момент, когда их деятельность была на виду, а в те часы, когда эти люди были предоставлены сами себе и давали волю своим инстинктам и тайным желаниям.

Можно было только предполагать, с каким грохотом звездные дяди упадут рылом в грязь, если достоянием гласности станет хотя бы частичка из зафиксированного на пленке. На столе валялись вещи куда более скандальные, чем сексуальные похождения какой-нибудь поп-звезды с обложки «Плейбоя».

Чего только стоит зрелище, когда руководитель думской фракции с истовым прилежанием напяливает черный импортный презерватив на свой увядающий член. Такую сцену нужно было бы непременно запечатлеть в пособии для начинающих ловеласов. А вице-мэр тоже хорош! Любит обладать бабами, лежащими на животе, да чтобы непременно были растопырены до самого нельзя. Кто бы мог подумать, что он столь же похотлив, как полевой сурок в период течки! И что за вечер сможет запросто оплодотворить до пяти баб. Да еще привередливый какой – разных ему подавай!

Что любопытно, эти деятели были засняты в самых неожиданных местах: на даче, в лесу, один раз вице-мэр был запечатлен даже в сортире, и оставалось только поражаться всепроникающему операторскому глазу. Несколько раз вице-мэр с двумя министрами были сняты где-то на шашлыках, в окружении изящных гетер, которые, казалось, состояли из одних только ног и шеи.

У Ефимовича порой создавалось впечатление, что эти люди старались сделать все, чтобы остаться в истории, и позировали не хуже, чем профессиональные фотомодели. Но, скорее всего, тут присутствовало нечто иное – влиятельные, солидные, облеченные властью люди искренне верили в свою непотопляемость и считали, что ни одна гроза не способна сокрушить их с пьедестала. А подобное самомнение всегда ведет к потере бдительности.