Заповедник

Монти отряхнул руки и растерянно спросил:

— Зачем это? А если я не справлюсь?

— Справишься, ступай! Я тебя туда унесу и буду подсказывать. Не боись!

— А вот еще хотел спросить, — остановившись, нерешительно произнес Монти, — кто дает эти поручения? Почему мне? Или это секрет?

— Да, нет, какой там секрет… хотя… В общем, все началось еще с тех пор, когда мы с Локи прилетели со звезд. А потом разразилась война, которую прекратили… ну, я не знаю, кто именно… видимо, кто-то сродни мне, Звездному, только намного сильнее.

Вот тогда и ввели статус Наблюдателей и тогда же оговорили, что вы — Наблюдатели — будете исполнять кое-какие поручения этих… Всесильных Звездных. А кто они — неведомо.

— И часто такие… поручения дают?

— Когда как! Но до сих пор никто из твоих предшественников не переутомился.

* * *Монти сначала оказался над вершиной Камня и вдруг… исчез, но только для случайного зрителя. А на самом деле он — если так можно сказать — протянулся на тысячи километров.

Именно протянулся! При этом он не потерял способности думать, не уснул, просто на доли секунды стал миром, длиной от Сибири и до берегов другой могучей европейской реки. А еще Монти знал, что он верит Звездному, а посему… а посему, отбросив посторонние мысли, огляделся: над ним великолепной звездной россыпью играло полуночное небо бывшей союзной республики.

«Тиха и тепла южная ночь», — подумал Монти и усмехнулся, вспомнив, что сейчас середина марта и, несмотря на это, такие звезды! Это вам не мартовское небо Сибири… Потом он глянул вниз, туда, где в сотне метров под ним просматривались чуть освещенные звездным блеском причудливые крыши домов элитного, правительственного поселка.

В свете звезд ярко блестела вода залива и обводного канала. Монти вновь оглядел дома, где проживали крупные чиновники — бывшие и настоящие, министры, премьеры, президенты и тот, кто ему нужен — нынешний президент — Андрей Викторович Печкуренко.

— Вон этот дом, — тихо прошелестел в голове голос Наставника, — там он сейчас… спит!

В этот момент Монти вновь испытал удивительнейшее чувство: только что был в сотне метров над крышами домов, и вот он уже в просторном коридоре дома — и медленно гаснувшее чувство осознания себя одновременно в двух точках на всей его протяженности — и это все одновременно.