Заповедник

Остановившись на крылечке, он потянулся так, что захрустели косточки, и со словами:

— Эх, старость не радость! — бойкой трусцой побежал на ручей, умываться.

— Как же, старость! Знаешь как он по тропе пер вчера? Мы едва угнались за ним. Причем, когда пришли сюда, Дед был свеж и спокоен, даже дыхание не сбил, а вот… Текс весь в мыле был. Легкие чуть сами из груди у него не выскакивали.

— Лучше бы на себя посмотрел, — огрызнулся тот. — Прикинь, — сказал он, обращаясь к Доку, — у этого морячилы аж ноги заплетались.

Уже на поляне он чуть-чуть не упал!

— А что тут удивительного? Не каждый день по 15 км за неполный час пробегаем.

Позавтракали в тишине — Дед за эти месяцы приучил их придерживаться старого правила: «Когда я ем, я глух и нем». Текс поначалу высмеивал это, но быстро убедился, что еда в молчании и даже без всяких ограничений не позволяет съедать лишнего, и человек не толстеет.

— А потом, — говорил Дед, — я научу вас, как надо каждый кусочек еды сопровождать думкой. Мысль — как идет кусочек, куда ложится, и кое-что другое.

Тогда вообще все ваши пуза исчезнут, а мышцы укрепятся. А то лопаете чашками, балаболите, вот еда и не впрок.

Позавтракав, Дед сказал:

— А теперь, други, давайте обсудим, как вам вернуться. Я всю ночь продумал об этом.

— Ага, продумал, — дружно засмеялись Текс с Кэпом. — Ты же спал и так храпел, что я за избу боялся, как бы не рассыпалась.

Дед, не обращая внимания на эти подковырки, невозмутимо продолжил:

— А план таков: за сегодня-завтра лечим его руку, — он кивнул в сторону Дока, — и, собравшись, идем в…

— …Трущобы?! — воскликнул Текс.

— Цыц, недоросль, помалкивай и слушай, что старшие говорят. Сначала мы пойдем в Дивные Горы. Это поселение на берегу Большой реки — там когда-то реку запружать собирались. Живут в том Городке рыбаки, и живут они неплохо, но вот беда — нет у них толкового лекаря, то есть там его вообще нет. Они искусные рыболовы и почти все за лечение больных отдают в Трущобы. А мы придем, и он, — дедушка ткнул рукой в сторону Дока, — вылечит их.

Не сразу, конечно, а до весны мы там проживем. Когда слух про лекаря дойдет до Трущоб, вот тогда вы туда и явитесь. Док — в белых одеждах и двое с ним. Никто не посмеет тронуть Белого. Два его помощника тоже неприкасаемы. Поняли, други мои? — И Дед, оглядев сидящих за столом, удовлетворенно пробормотал: — Значит, поняли! — и тут же оглянулся в сторону тропы. Остальные — кто быстро, кто помедленнее — посмотрели туда же.