Система его взаимодействия с «внешним кругом» человечества неимоверно сложна и допускает несправедливость, провоцирование жестоких войн, террор и насилие, позволяющие функционировать принципу сохранения культуры. Хотя принудить людей к чему-либо невозможно, а значит, нельзя и помочь. В массе своей они не хотят или не могут совершить необходимое усилие и пойти дорогой истины. К сожалению, нынешняя цивилизация — такая же тупиковая, как и тысячи до нее, потому что общая направленность человеческого мышления ведет не к истине, а от нее! Гомо бонис — человек добрый — фикция, как и гомо сапиенс.
— Тем более я не понимаю ваше…
— У меня есть причина, я говорил, — глухо произнес Тарас. — Даже две. Переделать этот мир я не смогу, но кое-что сделать необходимо. К тому же мне нравится власть.
Матвей недоверчиво глянул в глаза гостя. Горшин оттаял, засмеялся:
— Что, сразил? Да, мне нравится власть, но с небольшим уточнением: власть не над людьми, а над обстоятельствами. Это меняет дело? В принципе, рассказываю я это тебе столь откровенно только по одной причине: у тебя есть шанс стать человеком Круга.
Матвей покачал головой, глаза его вспыхнули голубым огнем и погасли, он подавил охватившие его чувства.
— Как сказано у многих учителей прошлого, которых ты перечислил, Врата мира, а значит, и Круга открываются лишь перед теми, кто ищет.
— Но там же еще сказано: «Просите, и дано будет вам. Стучите, и отворят вам». У тебя есть глаза, чтобы видеть, уши, чтобы слышать, сердце, чтобы чувствовать. Ищи, ганфайтер, набирайся опыта, стучащему да откроется!
— «Бабушка, а почему у тебя такие большие глаза? — пробормотал Матвей.
— Чтобы тебя лучше видеть, внученька…» Как говорил один мудрец: «Опыт увеличивает нашу мудрость, но не уменьшает нашей глупости».
Тарас не отреагировал на шутку. Глянул на Матвея как-то по-особому, у того даже голова закружилась.
— Чуешь? Ты в самом деле не совсем нормальный человек, Соболев.
— Спасибо.
— Не за что. Это правда. У тебя очень сильно развита экстрасенсорная сфера, а это задатки для Посвящения.
Хотя путь в Круг долог и горек. И идти тебе дальше, чем мне, я вижу. Только учти: тебе будут мешать.
— Кто? — Матвей подбросил вверх салфетку и проткнул ее носом.
Горшин вздохнул:
— Не только люди.
— Не твои ли «монархи тьмы»? Или как там еще — «тарантулы»?
— Они не мои, но если засекут — костей не соберешь, — сказал Тарас таким тоном, что у Матвея холодок пробежал по спине. — И в какой-то момент я могу не успеть на помощь.
