— Твой? — спросил министр МВД, генерал Иван Кузьмич Жаров, одетый в штатское; разговор происходил в нижнем холле «черно-белого дома», куда обоих вызвали на совещание правительства.
— Мой, — кивнул Медведь, окинув взглядом флегматичного на вид телохранителя. И уже через минуту забыл о нем. Однако штришок этот сразу всплыл в памяти, когда он возвращался с совещания и оказался в лифте министерства один на один с белобрысым."
"Генерал был одет в обычный официальный костюм: пиджак, брюки, рубашка с галстуком — и штатное оружие носил в кармане пиджака.
Почуяв опасность, он сделал вид, что собирается закурить, из левого кармана достал пачку «Винстона», а в правом стал нашаривать «зажигалку». В тот же момент лифт остановился между этажами, а телохранитель выхватил пистолет «волк» с насадкой бесшумного боя.
— Велено передать, генерал, что крупная рыба тебе не по зубам. Лови мелкую, и все будет тип-топ. И назови парня, переданного вам для усиления военной контрразведки.
— Ну и аппетиты! — усмехнулся Медведь, не выказывая ни растерянности, ни страха.
Глянул на оттопыривающийся карман пиджака. — Опыта у тебя не хватает, сынок. Видишь?
Охранник посмотрел вниз и округлил глаза; он был, конечно, профессионалом и все сразу понял. Ему, чтобы выстрелить, надо было еще снять пистолет с предохранителя, а генералу только спустить курок. Выстрел отбросил парня к стене лифта — пуля попала в левое бедро. Он попытался было произвести ответный выстрел, но Михаил Юрьевич не дал ему шанса, всадив пулю еще и в руку.
Завыла сирена тревоги, в коридорах послышался топот множества ног, в дверь лифта забарабанили кулаки. Над кабиной грохнуло — сорвали заблокированную дверь верхнего этажа, — гулко прогремел чей-то голос:
— Товарищ генерал! Что случилось?
— Все в порядке, — крикнул Медведь, узнав дежурного по режиму. — Саша, задержите второго авангардного и вызовите врача.
Снова топот ног, потом команда, крики, постепенно все стихло. Через минуту лифт дернулся и пошел вверх. Дверь открылась, в кабину ворвались охранники, не ожидавшие увидеть начальника в здравии.
Медведь вышел, кивнув на потерявшего сознание парня — посыльного Купола.
— Придет в себя, допросите у Погребняка. Зинченко ко мне.
— Михаил Юрьевич, — сунулся к нему командир смены телохранителей, пунцовый от смущения и злости. — Это я виноват…
— Разберемся.
У себя в кабинете Медведь переоделся, осмотрел пробитый пулями пиджак, покачал головой: костюм был уже непригоден для официальных приемов.
