Прапорщик перекатил жвачку справа налево, кивнул напарнику, и тот включил мотор, раздвигающий двери.
Матвей проехал, но вдруг вспомнил, что не знает, как заехать на стоянку у штаба, остановился и вышел, небрежно кивнув на автомобиль:
— Запаркуй, «чернушка», пиво в бардачке. — Обалдевший страж только проводил его взглядом и покрутил пальцем у виска.
Вход в штаб охранялся отдельно — «черными беретами» и знакомыми мадам в форме спецназа. С автоматами за спиной, они мило болтали между собой (сленг портового грузчика пополам с арго выпускника воровской академии) и на пропуск незнакомого майора не обратили внимания, отметив лишь его золоченый блеск.
"
"Матвей вразвалку шел мимо, свернул налево и попал в тупик с единственной дверью. На двери красовалась табличка с номером шесть.
Разговор охранников за спиной стих: Матвей понял, что допустил ошибку, не расспросив зама Шмеля, как пройти в кабинет командира. За дверью кто-то был, не один — двое: способностью ощущать присутствие человека и даже узнавать его мысли сквозь стены Матвей был наделен, но что делать, если дверь заперта на кодовый замок… На решение было не больше секунды.
Матвей повернул ручку, и дверь открылась. Радоваться рано, подумал он.
Здесь располагалась хозчасть. Двое прапорщиков в обычной армейской форме оглянулись на скрип двери.
— Пардон, — спокойно сказал Матвей. — Рабитман не заходил?
— Только что уехал, — ответил один из прапоров ломающимся баском. — Минут десять назад, я из окна видел.
— Хряк его задери! — так же спокойно проговорил Матвей.
— К кому же мне теперь? Шмель не уехал?
— У себя в «сотке», — сообщил словоохотливый малый.
Матвей кивнул и вышел, унося два умеренно заинтересованных взгляда. Держался он непринужденно, так что вряд ли эти двое поднимут шум.
Пройдя мимо часовых вправо по коридору, он поднялся на второй этаж, справедливо полагая, что кабинет шефа должен быть там, но уже на лестничной клетке его остановили одетые во все черное два здоровенных амбала и потребовали, во-первых, предъявить пропуск, во-вторых, объяснить цель визита и, в-третьих, сдать оружие.
— Ага, — сказал Матвей, включаясь в движение, — как только, так сразу.
Амбалы наморщили лбы, пытаясь понять шутку, но тут мягко упали, словно срезанная трава. Прием так и назывался «трава под серпом», и был он не заимствован, а создан и отрепетирован мастерами русбоя. С этого момента время для ганфайтера, которым стал Матвей Соболев, пошло медленнее.
