К какой категории вы относите меня?
Руководители ГУБО переглянулись, Медведь хмуро улыбнулся:
— Вы подходите под все три."
"— Вот и оцените сами. Я не чистый идеалист, как написано обо мне в рапорте, просто существуют определенные нравственные нормы, которые я уважаю. Конечно, живем мы в реальном мире, где профессионализм не всегда оплачивается по достоинству, но хотелось бы все это изменить.
— Ясно. Позиция вполне приемлема, мы договоримся. — Медведь глянул на зама: — Николай Афанасьевич, ознакомьте его с подробностями дела.
Будьте добры предоставить любую дополнительную информацию по требованию, независимо от грифов секретности.
Зинченко кивнул.
Начальник ГУБО еще раз прошелся взглядом по фигуре Матвея, попрощался, собираясь уйти, но Матвей его остановил:
— Хочу все же предупредить. О моем участии в работе управления никто не должен знать, кроме вас. В случае утечки информации я буду знать, что виноваты вы оба.
Зинченко с иронией глянул на Медведя. Начальник ГУБО хмыкнул.
— И что тогда?
— Я выйду из игры, уничтожив источник утечки.
Слова Матвея произвели впечатление, только не то, какое он ждал. Впрочем, ему было на это наплевать.
— Вы не переоцениваете себя? — мягко спросил Зинченко.
— Боюсь, это вы недооцениваете меня. Вы оба мне симпатичны, и я надеюсь на хороший контакт. Теперь к делу.
Руководители управления обменялись взглядами, и Медведь ушел, не сказав больше ни слова.
Через сорок минут контору «малого предприятия» покинул и Соболев. Он узнал достаточно, чтобы начать действовать.
Интуиция подсказывала, что работа с «губошлепами» окажется непредсказуемой по результатам, зато интересной: светил выход на высшие эшелоны власти, защищенные многими и многими хитроумными службами и комбинациями юридически безупречных поправок к законодательству. Плюс прибранная к рукам прокурорская рать и исполнительная власть. Плюс развитый кретинизм толпы, которой можно скормить любую ложь и которая терпит и любит тиранов больше, чем умных и добрых руководителей.
Отвратительное время и отвратительная правда об этом времени, вспомнил Матвей слова отца. В чем-то старик был прав, хотя жил в иные времена и в иных условиях.
ПУНКТИР РАЗГОНА
В два часа Матвей оставил машину на Ломоносовском проспекте напротив филфака МГУ и отправился искать Кристину. Он не договаривался с ней о встрече, но найти ее не составило труда — первокурсники деятельно готовились к экзаменам все вместе, продолжая занятия и консультации.
