«Не может быть» Соболева относилось не к возможности или невозможности применить систему на практике, а к тому, что почти такая же система — техника смертельного касания — была ему знакома по восточным стилям, но там необходимо было точное попадание в нервный узел с передачей раппорта, импульса энергии…
— Этот пакет знаний запрещен иерархиями даже для Хранения, — прилетел шуршаший, как сухая осока, голос. — Из-за того, что в свое время произошла утечка информации, допущенная кем-то из Хранителей, которая привела к дестабилизации реальности.
Однако любое знание, достигшее ментала, неуничтожимо.
Матвей дочитывал последние страницы книги с трудом — мешала сильная головная боль, судороги шеи и рук, временами наступающие приступы слепоты и слезы. Он едва успел спуститься вниз, как с ударом гонга книга захлопнулась, превратилась в огромного термита, который скрылся в шипастом «ананасе» саркофага, помахав Матвею на прощание четырьмя конечностями. Стены «термитника» вздрогнули, перекосились, поплыли…
— Передача прошла, граничные искажения ментала… — запульсировал, слабея, в голове Соболева тихий голос.
— Опасно оставаться в теле транслятора… выход чреват… защит… колеб… проп… дар… — Голос умолк.
— Скорее! — рявкнул монстр-проводник, выводя Матвея из ступора. — Надо успеть до перекрытия потока ощущений.
Матвей выскочил за ним, прыгнул в седло, и они что есть духу поскакали обратно, ощущая спинами, как из-за горизонта тянется к ним, уплотняясь, черная тень, напоминающая лапу зверя с когтями…
Только сутки спустя Матвей отошел от переживаний, связанных с удивительным сном, и осознал, что помнит все, что прочитал в Книге боевых искусств Первых Людей.
Проверять истинность полученного знания не было нужды. Матвей давно был профессионалом рукопашного боя, досконально изучил все болевые точки человеческого тела, как и вообще анатомию человека, и чувствовал, что владеет теперь исключительно опасными знаниями, против которых ни один человек не имел защиты, если только сам не был посвящен в это смертельное знание.
Сон ему приснился на третий день после появления в Москве, где «федепасы» предоставили новому сотруднику двухкомнатную квартиру. Никто его не беспокоил, не давал инструкций и не требовал подтверждения личности; лишь один раз позвонил генерал Первухин, осведомился, как его устроили, и приказал отдыхать.
