Восстановив дыхание, встал напротив майора, не поднимая рук. Сказал глухо:
— Я прошу всего три дня… Мастер! Я никуда не сбегу.
— Странно, что ты так привязан к этой девице, — задумчиво пробормотал Хватов. — Наверное, именно этот фактор — избыточная чувствительность — и мешает тебе преодолеть порог Закона восхождения. Прощай, ганфайтер. — Он коротко взмахнул рукой и… пролетев три метра по воздуху, с гулом врезался спиной в стену ангара.
Трое амбалов у машины сделали шаг к Матвею, но Хватов остановил их, вскочив с земли гибким змеиным движением.
Улыбка на его губах изменилась, стала хищной и отталкивающей.
— Отлично, Соболев! А я уж было разочаровался в тебе.
Он боком двинулся к Матвею, и время остановилось, словно завороженное начавшимся боем, приемы которого знали только Перволюди, иерархи и Посвященные Внутреннего Круга. Да еще Матвей Соболев.
Этот бой нельзя было назвать зрелищным. Большинство приемов из-за скорости их проведения были недоступны для наблюдения обыкновенным людям, а остальные блокировались еще до их завершения, но внутренний драматизм поединка почувствовали даже бугаи-телохранители из отряда Хватова.
Для профессионала класса Соболева не существовало невозможных поз и ударов, позиций и положений, защитных блоков и атак на поражение. Он действовал в точном соответствии с древним законом всех единоборств: если враг нарушает гармонию мастера, то, совершая акт возмездия, тот должен действовать без каких-либо эгоистических и садистских побуждений, адекватно мере нарушения его покоя.
Этот закон непреднамеренного насилия Матвей исповедовал всегда, восстанавливая нарушенную природную справедливость. Но для килл-хантера, которым стал Хватов из-за внедрения сущности иерарха, запретов и законов не существовало, и, начав схватку ради удовлетворения чувства превосходства, он вскоре стал применять приемы фазовой дестабилизации, внушая противнику атаку в одном направлении, а проводя — в другом.
Никогда еще Матвей не был так близок к гибели, как в этом пси-физическом бою, и никогда до этого не чувствовал себя так свободно и раскованно, потому что сдерживать свою силу и знания не требовалось.
И все же бой слишком затянулся!
Трижды Матвей получал шоковые удары, едва успевая после этого восстанавливаться до прежних кондиций, и трижды посылал Хватова в нокаут — такими же ударами из системы э-боя, но ни один из них не стал смертельным: слишком хорошо оба владели телом и знали методы очищения организма от «шлаков» витальных пси-атак.
