Меня вполне устраивала та, в которой я отучилась крайние четыре года…
Переживаю ли я? Накануне первого сентября, вечером и ночью, вообще никакого волнения не испытываю, но вот за несколько часов до начала торжественной линейки со мной начинает твориться что-то странное.
Встаю рано, однако вопреки этому ничего не успеваю.
Всё валится из рук и идёт наперекосяк. То волосы собрать не могу в уже привычную высокую причёску. То с макияжем слишком долго вожусь, потому что никак не получается провести карандашом идеально ровную стрелку.
В общем, если опустить детали, одетая, накрашенная и хмурая, сажусь в машину к Петру Игоревичу на двадцать минут позже, чем должна была.
Бабушка Алиса, выбравшая в качестве наряда строгое бежевое платье и шляпку в тон, никак на это не реагирует. Оторвав взгляд от газеты, снимает очки и коротко сообщает водителю о том, что мы готовы ехать.
Что до меня… Опаздывать я не люблю, отец всегда учил быть везде и всюду вовремя, но сегодня… Клянусь, Вселенная, как будто бы, намеренно меня тормозит.
Вот даже цветы удаётся купить не сразу! Приличные приходится поискать.
— Ты отлично выглядишь, милая, — бабушка делает мне комплимент, когда я в очередной раз придирчиво рассматриваю себя в зеркале.
Захлопываю пудреницу и бросаю взволнованный взгляд в окно. Через узорчатую калитку хорошо видна площадка, заполненная школьниками.
Пётр Игоревич открывает дверь.
— Пойдём? Или хочешь пропустить линейку? — спрашивает Алиса Андреевна неожиданно, очевидно, по-своему расценив моё состояние.
— Я сама, — беру букет и, осторожно ступив шпилькой на асфальт, выхожу на улицу.
— Я бы хотела поздороваться с твоим классным руководителем, не возражаешь? — интересуется моим мнением, следом покинув салон автомобиля.
— Пожалуйста, не нужно привлекать ко мне лишнее внимание. Ты обещала, что не станешь.
— Хорошо, — кивает, смиренно принимая мою позицию. — Целовать нельзя, можно хоть пожелать тебе удачи? — коснувшись моего плеча, улыбается, словно и не было между нами того неприятного разговора, случившегося позавчера вечером.
— Всё будет нормально. Я пойду, мне пора, — взглянув на часы, коротко прощаюсь и вместе с потоком хохочущих подростков направляюсь к зданию, в котором мне предстоит провести, как минимум, ближайшие пару месяцев.
Школьный двор, украшенный сиренево-белыми шарами, встречает меня музыкой и возбуждённым гомоном голосов.
Кто-то разговаривает, кто-то смеётся, кто-то ревёт.
Тут и там мелькают белые банты, пёстрые букеты и цветастые рюкзаки.
