Такие же чёрные атласные брюки и леопардовый, блин, ремень!
Думается мне, кое-кто непременно съязвил бы на этот счёт…
Поднимаю взгляд.
Волосы Левана уложены назад. На лице лёгкая модная щетина, оформленная у барбера. На шее толстенная золотая цепь, которой он недавно хвастался в тот момент, когда мы в последний раз созванивались по видеосвязи.
— Привет, родная.
Парень тут же подходит ко мне и крепко обнимает, притягивая к себе.
— Привет, Леван.
Первое, что чувствую, — парфюм. Дорогой, отлично знакомый, но отчего-то сегодня кажущийся очень резким.
Отвыкла я, видимо, за четыре с половиной месяца.
— Как ты долетела?
Не отпускает, но позволяет чуть-чуть отстраниться.
— Нормально. Болтало немного, но в целом, терпимо.
Слушает, внимательно и пристально при этом разглядывая.
— Что?
— Забыл уже, какая ты у меня вживую красивая, — довольно ухмыляется, пропуская сквозь пальцы прядь моих волос.
— Я на твои комплименты не ведусь, ты знаешь.
— Скучала за мной, Тата?
Как сказала бы Матильда, нарушение литературной нормы.
Там другой предлог должен быть.
— Вообще нет, — отвечаю в привычной манере.
Наклоняется ближе. Улыбается, прищуриваясь.
— Я тоже скучал, вредина, — легонько щёлкает по носу. — Очень.
Расстояние между нами стремительно сокращается, и он касается своими ледяными губами моих.
Ба-бах!
Поцелуя толком не случается, потому что с неимоверным грохотом на плитку заваливается кованая напольная вешалка.
— Лали, — недовольно цокает языком Леван.
— Простите, — она виновато опускает взгляд.
— Помоги девушке, — пальцами стучу по его плечу.
— Разумеется.
Идёт к ней. Поднимает бандуру.
— Спасибо.
— У вас всё в порядке? — Наира, прибежавшая на шум, обеспокоенно смотрит на меня и сына.
— Да.
— Это всё я. Не удержала вешалку.
— Лали, осторожнее, девочка. Это очень дорогое покрытие. Не приведи Господь, останутся царапины. Анзор разозлится.
— Простите, я случайно.
— Идём, Тата, — Леван кладёт руку мне на поясницу и провожает в обеденный зал, где его отец уже ведёт увлечённую беседу с моим дедом.
— Пост губернатора — это очень серьёзно. Такая ответственность!
— Неимоверная.
— Присаживайся сюда, милая, — Наира указывает на место рядом с Алисой Андреевной.
Леван садится напротив.
— А сейчас, Эдуард, чем занимаетесь? Ушли на заслуженный отдых?
— Нет. Покой, что называется, только снится. У меня строительный бизнес, требующий постоянного контроля с моей стороны.
— Отлично вас понимаю.
Нам подают еду.
