— Так это ж почти папина, — фактически выплёвывает это слово и сразу становится ясно: отношения у Максима и ухажёра Светланы Николаевны не складываются.
— Куда ездили?
— По городу катались.
— На пляже были?
— Нет.
— А в лесу как оказались?
— Тёлок привезли. Потра…
— Максим! — вовремя одёргивает его директриса.
— Типа на пикник. Ну вы поняли, — многозначительно поигрывает бровями. — Это наши одноклассницы. Они подтвердят.
— То есть утверждаете, что ни вы, ни ваши друзья не причастны к тому, что произошло на пляже.
— Сечёшь, — кивает.
— Шину где прокололи?
— Где-то поймали стекло, — пожимает плечом.
— Он врёт, — не выдерживаю я.
Устроили цирк!
— Кого из этих парней вы видели в тот вечер на побережье?
Ромасенко перехватывает мой взгляд и едва заметно предостерегающе качает головой.
«Слышь, держи язык за зубами, поняла?»
«Ты ничего не видела и не слышала»
«Расколешься — пожалеешь по-крупному».
— Свободный, Ромасенко, Абрамов, — чётко называю фамилии виновных.
— Да она гонит…
— Вы двое — на урок, — Светлана Николаевна указывает пальцем на Чижова и Горького.
— А поприсутствовать можно?
— Не можно! На урок я сказала! Живо!
Они нехотя поднимаются со стула и выходят, бросая сочувствующий взгляд на компанию оставшихся.
— Вы почему в очках? — обращаются к кучерявому.
— Аллергия на свет.
Фыркаю.
— Сними, не ёрничай, — приказывает ему отец, и тот, на удивление не перечит.
— Вы что-то употребляете? — тут же раздаётся следующий вопрос. Вполне резонный, кстати.
Потому что именно так это и выглядит.
Глаза красные, воспалённые. Веки припухшие.
— Нет.
— Повторю свой вопрос. Вы что-то употребляете?
— Не нужно давить на него, — вмешивается психолог.
— Я же сказал, что нет, — раздражённо цедит парень.
— Хорошо. Тата, — мужчина в погонах поворачивается ко мне. — Кто наносил удары пострадавшему?
Градус напряжения в помещении растёт. Ромасенко буквально испепеляет меня взглядом. Кожей чувствую.
— Светлана Николаевна, это вообще законно? Мы согласие на очную ставку не давали! — выказывает своё возмущение бабушка.
— Идём, Тата, — она поднимается с кресла. — Я буду вынуждена позвонить мужу, а он, как вы знаете, не последний человек в этом городе!
Я поднимаю взгляд. Мы с Абрамовым смотрим друг на друга.
Бах-бах-бах.
Моё сердце гулко колотится о рёбра. Ладони потеют. Из-за духоты мне нечем дышать.
— Пострадавший отказывается давать показания. Поэтому ваше слово в данной ситуации имеет большой вес.
