Затем достаю из заднего кармана телефон и делаю парочку снимков, на которых пытаюсь запечатлеть горящий алым небосвод.
Ну вот, теперь можно ехать.
Смеркается. Пора возвращаться.
Разворачиваюсь и направляюсь к велику, попутно вытаскивая наушник, возвестивший о том, что заряд сел окончательно.
Перекидываю ногу через сиденье, и где-то именно тут слышу это. Раздавшийся неподалёку визг тормозов. Громкую музыку, доносящуюся из колонок. Асинхронные хлопки дверей и мужские голоса.
Замерев в тени деревьев, получаю временную дезориентацию.
Мне ведь нужно проехать именно в ту сторону.
Музыка затихает, голоса же, наоборот, становятся громче. Шаги приближаются и вот… Через какое-то время я вижу компанию парней, появившихся на пляже.
Казалось бы, что в этом такого? Молодёжь приехала отдыхать. Однако моя интуиция никогда меня не подводит. Нутром чувствую, что сейчас будет происходить что-то нехорошее, а уж когда вижу, как обступают и берут в круг одного из парней, сомнений вовсе не остаётся.
Вообще возникает предположение, что он не по своей воле здесь оказался.
Его довольно грубо толкают от одного к другому. На него направлена всеобщая злость и агрессия.
Из пролеска не услышать, о чём они говорят на повышенных тонах, но даже отсюда ощущается та атмосфера, что там царит. Напряжение можно считать по тем позам, которые принимают молодые люди. Потому, когда один из них вдруг резко бьёт по лицу того, кто стоит в кругу, я вздрагиваю, но не слишком удивляюсь. С самого начала почему-то было ясно, что приехали они сюда не для задушевной беседы.
— Вставай! — долетают до меня обрывки разговора.
Тот парень, которому выпала на сегодня роль жертвы, покачиваясь, поднимается на ноги. Однако едва он делает это, как получает новый удар от человека, что стоит напротив. А затем ещё.
Какой кошмар!
Я, ни разу в жизни не видевшая драки, в шоке и растерянности наблюдаю за происходящим. Как хладнокровно наблюдают, не вмешиваясь, и все остальные участники этого неприятного действа.
Господи.
Оглядываюсь.
А тут ведь совсем никого… Глушь.
Что если они задумали нечто страшное?
Что если собираются забить его до полусмерти? Или что похуже.
Пожалуй, только эта мысль вырывает меня из того состояния оцепенения, в котором я пребываю.
Что делать? Нужно же ведь как-то помочь.
В панике лихорадочно соображаю, на автомате сжимая в ладони вездесущий баллончик.
Одной мне с ними не справиться, но у меня есть телефон, а значит, я могу рассказать о том, что вижу.
