Моя растрепанная коса кажется неподъемной тяжелой, клетчатая юбка
перекосилась на талии, сдавив живот. Только в этот момент вспоминаю, во
что вообще сегодня одета.
— Люб…
Остановившись перед дверью, обнимаю себя руками. Чувствую себя
маленькой. Здесь, в этой комнате, отгородившись от всего мира я чувствую
себя в безопасности. Я чувствую себя неживой. И этот страх. Какой-то
ужасный непонятный страх накатывает на меня то и дело, от чего меня
трясет.
— Хочешь, привезу тебе этого… Романова?
— Нет! — вырывается из меня хриплый крик.
— Хочешь, голову ему в задницу засуну?
— Глеб… — дрожит мой голос. — Уйди. Пожалуйста…
Он не двигается с места несколько секунду, а потом его шаги удаляются.
Приоткрыв дверь, приседаю и хватаю лежащий на пороге телефон. Это
последняя модель, и моя губа дрожит, когда захлопываю дверь, бросив
взгляд на проем кухонной двери, из которого в коридор льется свет. Ведь у
меня не день рождения для таких подарков!
Непослушными пальцами снимаю блокировку и набираю номер, который
успела выучить наизусть.
От перенапряжения ломит все тело, и то, что
гудки затягиваются, ускоряет стук моего сердца, а потом оно и вовсе
подпрыгивает к горлу, когда на том конце провода слышу отрывистый и
резкий голос:
— Да? Романов.
Кажется, будто он касается меня своим голосом, но судя по его голосу он
ужасно злой. Сглотнув комок в горле, трусливо слушаю его дыхание и
обтираю вспотевшую ладонь о юбку.
— При… кхм… привет… — произношу тихо.
— Люба… — его голос становится неожиданно хриплым, а потом
неожиданно властным.
— Не. Клади. Трубку, — чеканит слова, прежде чем
переключиться на другую линию.
От волнения кружится голова. Терпеливо жду, сгорбив плечи и топчась на
одном месте.
— Чей это номер? — спрашивает, вернувшись на связь.
— Это… — пытаюсь говорить членораздельно, но мои слезы так близко, что не выходит. — Это… брата… неверное… Саш…"
"— Да?
Пытаюсь понять его настроение, но не выходит. Он явно зол, но это и
понятно. Не знаю, чего ждала. Слезы душат. Он меня не любит?
— Я не знаю, как так вышло… я…
— Расскажи то, что знаешь, — предлагает.
Я слышу, как там, на том конце провода, хлопает дверь машины, а потом
его дыхание сбивается, потому что он куда-то идет. Снег под его ботинками
скрипит так громко, что слышно даже здесь. В темноте комнаты, где я вдруг
чувствую себя бесконечно одиноко.
— Я ничего не поняла, — сипит мой голос. — Кажется, мой телефон
взломали…
— Кто?
Он не интересуется тем, где я. Это ранит.
