Этой ночью я решила, что просто не буду выходить из дома без какой-нибудь острой необходимости в ближайшие дни. А может быть до тех пор, пока в университете не начнется новый семестр.
Это трусливое решение заставляет стыдится себя саму, но теперь… теперь
мне так не по себе, что хочется завернуться в два одеяла от сковавшего
нутро холода.
Выключив суп, тупо смотрю в кастрюлю, ничего не соображая.
Кажется, этому уроду понадобился целый день для того, чтобы очухаться.
Уже почти пять вечера, и я считаю каждую минуту.
Подойдя к окну, смотрю на город и разбросанные вокруг меня многоэтажки.
В воздухе клубится снег, и уже темнеет.
Обернувшись, с отчаянием смотрю на телефон, который опять вибрирует.
Я чувствую запах Касьяновского дерьма даже отсюда, поэтому просто
забираюсь на подоконник вместе с ногами в вязаных носках и черчу на
стекле крестики, пока на мой телефон продолжают приходить сообщения.
Сердце уходит в пятки, когда начинает трещать дверной звонок.
В панике сорвавшись с подоконника, припадаю к глазку и окрещаю себя
дурой, потому что за дверью соседка, которая отдает мне ключи от своей
квартиры на тот случай, если она вернется со своей рабочей смены позже
обычного, и ее кот начнет умирать с голоду.
Мой бывший парень не знает, где я живу…
Никто не знает.
Свой новый адрес я еще не успела назвать никому, даже Лена его не знает, но я все равно чувствую себя загнанным в угол кроликом!
— Пошел ты… пошел ты… — схватив телефон, начинаю удалять
сообщение, не читая.
Все они с разных номеров, которые я блокирую без разбора, и сглатываю, когда получаю уведомление о том, что мою социальную сеть пытались
взломать. Придумав на ходу новый пароль, обновляюсь, не имея понятия, поможет ли это вообще.
Теперь я понимаю, что это затишье было затишьем перед бурей. Он не
терял зря времени, пока я питала свои бесполезные наивные надежды!
Телефон разрывается целый час, выматывая мои нервы до предела, а
потом все вдруг прекращается.
Упав на диван, смотрю в темный потолок, пытаясь унять панику своего
сердца и сжимая во вспотевшей ладони телефон.
На это у меня уходит
вечность, потому что к тому времени, когда я решаюсь заглянуть в него, часы показывают почти семь вечера.
Перевернувшись на бок и не думая ни о чем, набираю сообщение
единственному контакту, к которому все внутри меня тянется, даже через
призму этого ужасного дня.
Тянется так, что я не могу больше терпеть! Мне просто необходимо с ним
поговорить.
