Дрожь
возбуждения прокатывает по телу от макушки до самых пяток, на что Саша
с ответным стоном пошатывается и чертыхается, врезавшись вместе со
мной в тележку…
— Ай… — прижимаюсь лбом к его лбу, пытаясь дышать.
На большее я не способна. Только дышать, пока его руки сжимают мою
спину, а губы с рычанием проговаривают:
— Чем таким ты, блин, пахнешь?! Просто подыхаю от твоего запаха…
Мои ноги еле касаются носками пола, но я вообще никогда не чувствовала
себя в такой безопасности, как в его руках! Никогда…
— Не знаю! — выкрикиваю в ответ.
— Ты тоже пахнешь, как наркота!
— М-м-м… — мычит через зубы. — Как ты здесь оказалась? — спрашивает
вдруг.
— А ты? — досадую, прижимаясь лицом к его шее.
— Уже не помню.
— Это важно?
— Просто хочу понять, как это работает…
Со всхлипом смеюсь. Я ничего не хочу понимать…
С рывком выпустив меня из рук, хватает мою ладонь своей и толкает
второй мою тележку, скомандовав:
— Пошли…
Пригнав на кассу мои покупки, начинает выкладывать их на ленту, пока"
"мечусь вокруг, прикладывая к горящему лбу холодные ладони и пытаясь
осмыслить, что мы такое творим?! Но по-моему, ни он, ни я уже ни о чем не
думаем.
И моя рука оказывается в его как только, расплатившись, он
загружает два огромных пакета продуктов и свою бутыль в тележку. А потом
я оказываюсь в салоне его машины, больше не задавая никаких вопросов,
даже когда он оказывается в моей квартире. Оставив пакеты на полу у
входа, толкает меня к стене, тихо обещая:
— Больно не будет…
Глава 42.
Романов
“Какое ты предпочитаешь белье?”
Время на часах моего телефона — ровно пять вечера.
Если так пойдет дальше, мне можно за временем вообще не следить, Люба
прекрасно справляется с этой задачей вместо меня. Я бы не расстроился, реши она написать мне в течение дня, но у нее поразительная способность
сводить меня с ума своим ответственным отношением ко всему подряд.
Она дисциплинированная, как маленький американский солдат, только
американские солдаты не в состоянии привести меня в полную боевую
готовность одним сообщением.
“На тебе любое сгодится”
— Спасибо, Лена, — поднимаю глаза на секретаря, вертящегося у окна
моего кабинета.
Лена в одежде предпочитает консерватизм, только очень укороченный. Мне
никогда не приходится гадать, в чулках она или в колготках. Приемная у нас
с деканом общая, и раз ему все это время было пофиг на то, что один из
его секретарей разгуливает по университету, сверкая трусами, то мне и
подавно.
