Один… Один… Один…
До конца матча, путем нехитрых методик, кое-как примиряюсь с этим фактом, но когда Жора сообщает, что Маринка вечером выступает на танцевальном фестивале, валю на мероприятие с ним. Стараюсь не греть себя надеждами, мол, она на мой матч не пришла из-за своей тренировки. Но, сука, грею ведь! Сам не понимаю, как хватает наглости еще на что-то рассчитывать.
Попадаем в зал аккурат перед выходом Чарушиной. Шагаем между рядами, когда она появляется, и меня словно небесной молнией прошивает.
Насквозь, вашу мать. Пережигая все нервные клетки. Уничтожая их и образуя нечто новое, будто синтетическое. Неокрепшее, крайне уязвимое и безумно дрожащее.
Упиваясь своими эмоциями и ощущениями, не сразу замечаю, что с ней тоже что-то не то.
Красивая, но бледная. Сама на себя непохожая. Осунувшаяся, без тени улыбки на лице. Будто и не Маринка вовсе, а лишь ее копия. Выглядит необыкновенно встревоженной.
Словно не выступала всю свою жизнь перед публикой. Словно не наслаждается этим вниманием. Словно боится всех, кто сейчас находится в зале.
Вдох-выдох. Аварийный запуск сердечной мышцы.
Врезается в ребра мучительно. Дробит кости и сама же травмируется. Самая ненормальная часть меня. Никаких заложенных инстинктов. В кайф, что ли, рваться и исцеляться? Маньячная штука. Нездоровая.
Нет бы и дальше спать, так это долбанутое сердце вдруг решило, что тоже способно любить.
Едва эта мысль приходит в голову, ожидаемо захлебываюсь страхом. Но… Я борюсь с собой. Я еще не проиграл.
Не отрываю взгляда от сцены, пока занимаем с Жорой места. Там Маринка величественно, как настоящая принцесса, поклон бьет и замирает со стартом музыкального проигрыша.
– Расскажешь, что сегодня произошло? – шипит с соседнего кресла Прокурор. – Какого хрена ты покинул поле?
– Потом, – отмахиваюсь я.
Начинается танец.
Говорю себе, что пришел просто насмотреться. Но зачем мне это нужно – определить не способен. Разве без того мало? Понимаю ведь риски, но продолжаю смотреть на Маринку. Только ее и вижу. На Додика ноль на массу.
Сердце поистине рекордную скорость набирает. Бахая, забивает все прочие звуки. Я даже музыку толком не слышу. Для меня Чарушина выступает исключительно под гонгоподобные удары моего черного сердца.
