Запрет на вмешательство

То, что происходило дальше, казалось мне поначалу полным бредом. Мы с Игнатовым обежали по кругу весь наш холм, в четырех местах упав на землю и ползком углубившись метров на сто в поле. Возвращались мы потом обратно строго по собственному следу. В конечной точке каждого такого отрезка сержант доставал свою коробочку и посыпал землю смесью табака и красного перца. Закончив с этим мероприятием, мы пару раз в разных направлениях пересекли холм через вершину и вернулись к нашим вещам.

Я молча выполнял все указания сержанта, понимая, что Игнатов знает, что делает, хотя сам смысла его действий пока не понимал.

Как оказалось, мы еще не закончили. Собрав вещи, сержант внимательно проверил, все ли мы забрали с места дневки, убрав в ранец даже пустую банку из-под съеденной нами тушенки. Последняя, кстати, банка была.

Собравшись, Игнатов внимательно оглядел меня и, посмотрев на порванный и испачканный кровью рукав, спросил:

— Ерунда, — отмахнулся я, — даже перевязывать не пришлось.

— Дай-ка сюда, — сержант протянул руку и безжалостно оторвал клок ткани от моей гимнастерки, после чего куда-то убежал, приказав ждать его здесь. Вернулся Игнатов с тем же куском ткани, но нес он его нанизанным на палку. Дойдя до места нашей дневки, он аккуратно повесил его на острую сломанную ветку, старательно изображая, что этот клочок был выдран случайно.

— Я его в коровью лепешку слегка окунул, — пояснил сержант. — Именно слегка, чтобы сразу заметно не было.

Если дадут собаке понюхать, у нее может возникнуть желание выследить всех местных коров, а не бежать за нами — она же не понимает, что именно от нее хотят, а запах сильный.

Я молча улыбнулся, соглашаясь с разумностью этой уловки, но сюрпризы, подготовленные разведчиком, на этом еще не закончились. Мы снова двинулись вдоль границы зарослей, не высовываясь на открытую местность. Сержант внимательно смотрел по сторонам и явно что-то целенаправленно искал.

— Вот здесь будет в самый раз, — наконец остановился он, показывая на большую поваленную сосну.

Высокое дерево на свою беду выросло здесь в гордом одиночестве, на много метров возвышаясь над своими низкорослыми лиственными соседями, и в какой-то момент не выдержало сильного ветра, рухнув в сторону поля и выворотив при этом здоровенный пласт земли, пронизанный корнями. Основание ствола находилось метрах в полутора над землей, а крона лежала уже за пределами опушки.