Запрет на вмешательство

— Стоп! — майор опять остановил машину и неторопливо занял позицию у борта «Ганомага», прочно уперев локти в броню и осматривая лес уже не с помощью бинокля, а через прицел винтовки.

Прошла минута, три, пять… Цепь пехотинцев приближалась к лесу, собака рвалась с поводка и уверенно шла по следу. Шлиман уже начал сомневаться в своих выводах, когда откуда-то из-за деревьев сухо треснуло два выстрела, и овчарка с визгом покатилась по земле. Вспышек майор не увидел, но по звуку примерно определил сектор, откуда велся огонь.

Быстро темнело, и это сильно мешало, но сдаваться Шлиман не собирался, и в итоге именно сгущающаяся темнота дала ему шанс — в сумраке вспышки выстрелов в глубине леса были видны лучше, чем при свете дня, а русские, похоже, этого не учли.

Одним залпом вражеские стрелки не ограничились, и, не обращая внимания на беспорядочную стрельбу в свою сторону, продолжили вести огонь. Судя по высоте, на которой Шлиман засек сильно приглушенные листьями и ветками вспышки выстрелов, один из противников стрелял лежа, и в него майор целиться не стал, опасаясь убить.

Второй русский, видимо, вел огонь, присев на одно колено, и это давало Шлиману неплохой шанс. Он опустил прицел чуть ниже, надеясь попасть в ногу, задержал дыхание, слился со своим оружием в единое целое и плавно надавил на спусковой крючок. «Маузер» привычно толкнул майора в плечо. Теперь оставалось только немного подождать результата.

Огонь со стороны леса вроде бы прекратился, однако залегшая по приказу лейтенанта цепь пока не торопилась подниматься. А подняться следовало — если один из русских был ранен, брать их требовалось прямо сейчас. Подняв винтовку в вертикальное положение, майор резко нагнулся к механику-водителю, чтобы отдать ему приказ двигаться вперед, и именно это спасло ему жизнь. Хлопок выстрела со стороны леса слился с сильным ударом, выбившим винтовку из руки майора и осыпавшим его осколками стекла и мелкими металлическими обломками.

Шлиман резко обернулся. Его эксклюзивное оружие лежало на полу боевого отделения «Ганомага» и, похоже, серьезных повреждений не имело, но прицела на винтовке больше не было, а в местах его крепления к стволу торчали лишь какие-то бесформенные фрагменты того, что было когда-то точнейшим оптическим устройством.

Добежать до леса мы успели. Вернее как, добежать успел я.